Стамбул шепчет тайны на фоне тишины субботней ночи. Муфтияр Хаджиб Кафир сидит за столом в своих калошах, уставившись в окно на старинные минареты, где мир царит как будто в стенах его собора. Здесь каждый уголок — от тихого бара до оазисов покоя — дышит историей и тайными узами крови, которые соединяют разные эпохи и народы....
Она смаковала в памяти каждую черточку, каждый штрих проведенного с отцом вечера. Волны счастья захлестывали ее. Ей все это не приснилось! Все это произошло с ней наяву! Она вспоминала, как они с отцом сидели у Румпельмаера, окруженные со всех сторон огромными разноцветными, набитыми опилками плюшевыми медведями, слонами, львами и зебрами. Элизабет заказала банановый сок, принесли, что называется, целую бадью, но отец не рассердился на нее за это. У них состоялся интересный разговор. Не как-дела-в-школе-спасибо-нормально-трудности-есть-нет-папа-отлично.
Когда Элизабет выгребла остатки мороженого из стаканчика, он вдруг спросил:
– Что заставило тебя это сделать, Лиз?
Она знала, что теперь вечер будет бесповоротно испорчен, что он станет ее ругать, упрекать, говорить, что она не оправдала его надежд.
– Я хотела быть лучше всех, – сказала она, но не смогла заставить себя сказать: «Ради тебя».
Он очень долго, как ей казалось, смотрел на нее, а потом неожиданно рассмеялся.
– Во всяком случае, тебе удалось здорово их всех ошарашить.
В голосе его звучала гордость.
Элизабет почувствовала, как кровь приливает к щекам, и спросила:
– Ты не сердишься на меня?
В его взгляде она прочла такое, чего раньше там никогда не видела.
– За что, за желание быть лучше других? Так ведь это у нас, Роффов, в крови.
И он легонько пожал ей руку.
Уже засыпая, она подумала: «Он любит меня. По-настоящему любит. Отныне мы всегда будем вместе. Он станет брать меня с собой в поездки. Мы будем много разговаривать и станем большими друзьями».
В полдень следующего дня секретарь отца объявила ей, что принято решение послать ее учиться в Швейцарию, в закрытый пансион.
Глава 10
Элизабет определили в «Интернасиональ Шато Леман», школу для девочек, находившуюся в поселке Сен-Блез на берегу озера Невшатель.
"Элизабет возненавидела каждую минуту своего пребывания там.
Она чувствовала себя ссыльной. Ее выслали из собственного дома, словно она совершила какое-то ужасное преступление.
