Она должна отправиться к праотцам, прежде чем обе семьи объединит этот брак. Тебе ясно?
— Да, но я все же надеюсь воспользоваться ее безрассудностью.
— Как знаешь, только не подведи меня, иначе испытаешь всю тяжесть и моего, и королевского гнева.
Эллери разразился таким язвительным смехом, что у де Ротона лицо пошло пятнами. И почему мелкопоместные дворянчики воображают, будто упоминание о короле сразу должно вызывать почтительную дрожь страха? Или думают, будто это все равно что пригрозить карой Господней? Пожалуй, это в какой-то степени было верно, пока правил покойный король, на самом деле обладавший сердцем льва, но бояться этого безвольного ничтожества, его младшего братца?
Уолтер, вне себя от ярости, наконец-то обрел дар речи:
Но Эллери, ничуть не встревоженный, небрежно отмахнулся: по всей видимости, негодование барона не произвело на него ни малейшего впечатления.
— Вот если бы вы пугали меня де Торпом, я, пожалуй, поостерегся бы. Даже до меня дошли слухи о его доблести и отваге. Но жалкий король превзошел себя лишь во лжи и интригах. И не представляет опасности ни для кого, кроме своих доблестных баронов. Ну а теперь идите, господин, и дайте мне спокойно и без суеты обдумать план убийства. Я закончу начатое, но лишь потому, что так захотел сам. Ваше недовольство нисколько меня не трогает.
И снова Уолтер от бешенства потерял дар речи, но не стал тратить слов и, величественно выпрямившись, удалился. Эллери, только сейчас смертельно оскорбивший своего нанимателя, и ухом не повел. Главное, что ему заплатили половину обещанной суммы, а вторую отдадут, когда время придет, даже если придется содрать с лорда шкуру.
Уолтера, как ни странно, одолевали те же мысли. Он уже решил приказать своим людям прикончить наемника, как только тот исполнит деликатное поручение. В этом случае можно не бояться, что Эллери проболтается. А вот теперь Уолтер передумал. Он собственноручно и с огромным удовольствием прикончит негодяя. Такая тварь не заслуживает лучшей участи.
— Ты сегодня какая-то подавленная, и это меня беспокоит, — прошептала Джоан.
Милисент, спускавшаяся вместе с сестрой по винтовой лестнице в парадный зал, остановилась как вкопанная и с тоской в глазах припала к бойнице, за которой расстилались занесенные снегом поля и леса. Но на это Джоан внимания не обратила, уверенная, что сестру тревожит не вынужденное заключение в замке.
