Словно из зазоров плоти и кости вырывается сердитый рык природы — холодный дождь барабанит по штанинам, ветер обнадеживает холодом в лицо. Я тащу за собой грязные следы бегства, ноги сухие ветки цепляются и режут кожу. Каждый шаг уносит меня дальше от того, что ждёт за поворотом, но я продолжаю бежать — за жизнью. Лабиринт звёзд на небе становится все более неясным в тёмной ночи, рев молний омывает весь пейзаж вокруг меня....
Вцепившись в его руки, пытаюсь сбросить их с шеи, но безрезультатно. Он сильнее, он всегда был сильнее.
— Не отпущу! Слышишь? — его спокойный голос срывается на крик, в холодных глазах бушует огненная буря. — Ты моя! Моя!
Дышать становится невозможно. Мир постепенно теряет краски, но словно сквозь толщу воды до меня доносится голос, который становится всё громче, всё осязаямее. Этот голос зовет меня, требует.
Последнее, что я вижу — дикий взгляд хищника, одержимого своей добычей. Так смотрит Арчи, не Артур.
— Я найду тебя, — шепчет он мне в губы прежде, чем окончательно раствориться в темноте.
Распахиваю глаза, сажусь в постели. Провожу руками по шее и с облегчением осознаю, что это был всего лишь сон. Очередной пугающий сон, из лап которого меня уже больше года вырывает самый родной голос.
Откидываю в сторону одеяло, касаюсь голыми ступнями холодного пола и в несколько шагов преодолеваю короткое расстояние. Включаю небольшую настольную лампу, склоняюсь и аккуратно беру на руки ту, благодаря которой всё ещё дышу.
— Тише, моя маленькая. Тише, — шепчу я и целую крохотный носик. В данный момент весь мой мир сосредоточился в её серых глазах, что казались огромными на маленьком личике. — Мама рядом.
Глава 2
Сквозь сон ощущаю объятия маленьких теплых ручек. Не открывая глаз, целую маленькую проказницу, куда придется.
— А кто это у нас опять раньше мамы проснулся? Кто у нас уже такая большая и самостоятельная, что сама на мамину постель забирается? — шекотала я дочь, наслаждаясь её озорным звонким смехом, что каждое утро зарождал свет и тепло, казалось, в уже несуществующей душе.
Поднявшись с постели, подхватила дочь на руки и отправилась с ней на кухню.
— Ну что, Пося, действуем по отлаженной схеме — ты на горшок, а я готовлю завтрак?
Поцеловав дочку в тёплую пухленькую щечку, приступила к уже давно привычным утренним ритуалам.
— Ложечку за маму, ам? — некоторая время капризная принцесса создаёт видимость, что не заинтересована поеданием каши.
— Мама, — произнесла она снова, а моё сердце замерло так, словно я это услышала впервые.
Каждый раз, глядя в её светлые серые глаза, наблюдая за тем, как она хмурит брови, над чем-то задумавшись, или улыбается мне своей искренней улыбкой, в которой пока есть всего шесть зубов, я ненавижу себя за ту глупость, что едва не совершила, ведомая страхом и эгоизмом.
