Автор
В зловещей тишине отсутствия света и шторах, темнота навевает страх. Уютный холодок от выключателя лишь немного освещает эту гробовую комнату, заставляя дрожать под потускневшей ртутной лампой. Кровь стынет в жилах, а желание выпить кажется неотвратимым приговором к жизни....
Дверь открывается, я замираю.
Пару секунд не дышу, пока стоящие на пороге мужчины изучают меня, закутанную в одеяло.
Дверь закрывается, и я судорожно втягиваю в опустевшие легкие воздух.
— Увидел? Спит она. Не лезь. — рычит за дверью Сандр. — Вали, доки на свой завод подписывать. Ты же так хотел его.
— Да нихуя, — смеется хрипло Сурен, — завод я тебе отдаю. Зятек.
— Иди нахуй.
Шаги удаляются, а я все лежу и пялюсь в полумрак, переживая услышанное. И не понимая, как к этому всему относиться.
Когда дверь снова открывается, я не успеваю даже дернуться.
Лишь смотрю, как ко мне приближается высокая широкоплечая фигура Сандра.
Он наклоняется, всматривается в мое лицо.
— Давно не спишь?
— Только проснулась… — шепчу я, не желая признаваться ни в шпионаже, ни в том, что слышала недавнюю перепалку его с отцом.
— Ты как, малыш? — он садится на кровати и тянет меня к себе на колени, словно ребенка.
Поддаюсь, приникаю к его груди с таким облегчением, что самой больно. Обнимаю за шею, пряча лицо.
— Ты чего? Болит где-то? — в его голосе тревога, потому я мотаю головой.
— Нет… — шепчу я, — просто… Я дура такая… Это я виновата же…
— Нет, не ты, — говорит он уверенно, — я виноват. Должен был просчитать. А я…
— Нет… Я позвонила же… Маме. А она…
Я всхлипываю непроизвольно.
И предательство мамы накладывается на грубые слова отца. Я понимаю, что в его случае это была проверка, и, наверно, на самом деле он так не думает, но… Но так горько почему-то. Так обидно.
Меня окружают чужие люди.
У меня нет своего безопасного теплого угла, нет человека, которому я нужна просто потому, что это я.
Не было.
А теперь…
— Я виноват, малыш, — твердо говорит Сандр, — я давно уже отцу говорил, обрубать все старые связи. И выходить полностью из тени. Надо было не с Уралом связываться, а на новый уровень выходить… А мы… Мы все — дети своих отцов… И иногда против них никак не встать. Но это в прошлом.
— Я слышала, о чем вы говорили в кабинете, — зачем-то делюсь я, хотя минутой ранее даже не собиралась этого делать.
— Вот как? — чувствуется, что Сандр удивлен. Он пытается посмотреть в мои глаза, но я не позволяю, прячу лицо у него на груди.
И тогда он просто опрокидывает меня на кровать, силой убирает ладони от лица.
У него внимательный тревожный взгляд.
И совсем в нем нет того голода и холода, что поразили меня в самом начале наших отношений.
Словно ледяной зверь Сандр отогрелся в моих руках.
