Автор
В темном лесу, за затаившимися ветками деревьев, Натаниель очнулся от странных снов. Небо светилось как синее море, где падали большие белые лепестки, словно снега, или женские лица — нереальное зрение. Вдруг крик прерывает тишину, и он понимает: это не сон.
— Да, я понимаю. Ну хорошо, мы что-нибудь да придумаем.
Когда они вышли на улицу, доктор Сёренсен спросил с некоторой опаской:
— Э-э-э… а этот родственник, который за ней присматривает… Он тоже один из… ну вы понимаете?
— Из рода Людей Льда? Да, но Йонатан совсем не такой, как мы с Тувой. Он совершенно нормальный Разве что немного зациклился на войне, — его хлебом не корми, но дай рассказать, как он воевал.
— Ну, в таком случае он действительно нормальный, — рассмеялся доктор. — Это так похоже на норвежцев!
— Да уж, — мрачно заметил Натаниель.
— Речь идет о людях, для которых это было единственным в жизни подлинным переживанием, — сказал доктор. — О тех, кого тяготит житейская проза. А потом, война оказалась многим на руку, я имею в виду в первую очередь людей творчества. Сколько так называемых писателей на ней нажились! Какой-нибудь незначительный военный эпизод они превратили в длиннющую эпопею — и стали богатыми и знаменитыми.
— Все это, конечно, верно, но только Йонатан совсем не такой. В нем просто еще не остыл мальчишеский пыл, даром что ему уже тридцать пять.
Тут он подошли к дому, и разговор оборвался.
Йонатан открыл им и поздоровался с доктором. За все это время Тува ни разу не пошевельнулась.
Сёренсен посмотрел на нее, послушал пульс. Вид у него был крайне озабоченный.
— Это не похоже на обычную потерю сознания, — произнес он тихо, точно опасаясь ее потревожить. — Если бы я не боялся сморозить глупость, я бы сказал, что, наверное, вот так же проспала все сто лет Спящая Красавица.
— Что же нам делать?
— Разумеется, я испробую все приемы пробуждения, которые мне известны. Но как вы, вероятно, знаете, я не гипнотизирую моих пациентов, не погружаю их ни в сон, ни в транс. Мы называем это трансом.
— Может быть, вызвать врача? — предложил Йонатан.
— Пока подождем, — с озабоченным видом произнес доктор. — К тому же я не думаю, что врачи смогут что-то сделать. И… если это вас как-то успокоит, докторское звание принадлежит мне по праву.
