Автор
В темном лесу, за затаившимися ветками деревьев, Натаниель очнулся от странных снов. Небо светилось как синее море, где падали большие белые лепестки, словно снега, или женские лица — нереальное зрение. Вдруг крик прерывает тишину, и он понимает: это не сон.
Когда Винснес окликнул его по имени: «Эгиль!», он не ответил, а только вызывающе на него посмотрел.
— Мы можем спуститься в салон под кормой? — спросил Натаниель Винснеса.
— Вы увидите все. Я проведу вас по всему судну.
— Спасибо, только идите без меня, — сказала Мэри. — Я останусь здесь.
На Эллен напала судорожная зевота.
— Таблетка начинает действовать, — смущенно засмеялась она. — От этих таблеток меня так и клонит в сон. Чего бы я ни дала, чтобы сейчас прилечь.
— Постарайся не заснуть, — улыбнулся Натаниель.
— Старая галоша, — бросила Тува, не питавшая ни малейшего почтения к старине.
Вслед за Винснесом они поднялись по обшарпанной лестнице. Эллен старалась по возможности не дотрагиваться до стен. Она воспринимала паром как живое, злобное существо, он скрипел и кряхтел точно старый сварливый старик, он протестовал против того, как с ним обращаются ветер и волны, от двигателя несло гарью, вдобавок еще эта вечная полутьма.
Когда они очутились в маленьком проходе под капитанским мостиком, Винснес сказал:
— Вот эти две двери ведут в каюты для команды, правая свободна, так что если фрекен желает ненадолго прилечь, то пожалуйста.
— Спасибо, может быть, чуть попозже, — ответила Эллен. — Пока я способна сохранять вертикальное положение, я буду с вами.
Ни за что в жизни она не согласилась бы остаться одна в каюте на этом ужасном пароме! Нет уж, лучше тащиться за Натаниелем, уцепившись за полу его куртки, а там уж она как-нибудь себя переборет.
Однако усталость брала свое, Эллен снова зевнула.
Когда они вышли на палубу, им пришлось крепко вцепиться в перила, чтобы устоять на ногах.
Вид у Натаниеля был донельзя отсутствующий, ему было явно не до нее.
