Автор
В темном лесу, за затаившимися ветками деревьев, Натаниель очнулся от странных снов. Небо светилось как синее море, где падали большие белые лепестки, словно снега, или женские лица — нереальное зрение. Вдруг крик прерывает тишину, и он понимает: это не сон.
Далеко впереди она завидела свет, вернее, светящуюся точку, размером не больше, чем с булавочную головку, и до чего же медленно она увеличивалась!
Но вот свет стал настолько сильным, что Тува различила противоположное отверстие туннеля. Скорость мало-помалу уменьшилась — и наконец она выбралась наружу.
Скалистый пейзаж. Черные, отливающие синевой, гладкие как стекло, скалы.
Она долго стояла не двигаясь, пока не разглядела в скалах проход, своего рода ворота.
За воротами взору открывался красивый пейзаж, выдержанный в приглушенных голубовато-зеленых пастельных тонах.
Ворота охранялись.
Тува невольно содрогнулась. Ибо глазам ее представилось устрашающее зрелище.
В воротах, спиною к столбам и лицом друг к другу, восседали со скрещенными мечами два чудища. Черные с головы до пят, за исключением узких щелочек желтых глаз. Руки и ноги у них были похожи на человеческие, только длинные-предлинные, тонкие и мохнатые, а головы — птичьи, с огромными кривыми клювами.
Они зорко смотрели на Туву и, судя по всему, были настроены отнюдь не доброжелательно.
Тут ей бросилось в глаза, что по обе стороны ворот в скале вырублены маленькие ниши, где выставлены — одни в шлемах, другие — без — черепа воинов, павших в различных войнах, происходивших на земле; некоторые головы выглядели как живые, — узкие-преузкие, они смахивали на заостренные хищные морды с длинными острыми зубами. Хотя Туве никто ничего не рассказывал, она догадалась, что это наиужаснейшие призраки войны, пожиратели трупов.
Но больше всего поразила ее надпись, украшавшая вход: Врата мира.
Приблизившись к птицеобразным тварям, Тува сказала:
— Простите, но как могут носить такое название ворота, имеющие столь воинственный вид?
Птицелюди раскрыли клювы и разразились гортанным хохотом.
— А разве большинство людей так не думает? Что путь к миру лежит через войну? Что нельзя достичь мира, если они сперва не выпустят друг другу кишки? Что тебе здесь надобно, смертная?
— Я хочу хотя бы краешком глаза увидеть призрачный мир.
— Ты его уже видишь.
— Да, но… мне бы хотелось увидеть чуточку больше. Стражи переглянулись.
— Пропустим ее, — сказал один. — Если что, то пусть пеняет на себя.
Это прозвучало не слишком-то обнадеживающе. Однако они отставили в сторону свои сверкающие мечи, преграждавшие ей дорогу, и впустили ее.
Тува очутилась в ином мире.
