Автор
В темном лесу, за затаившимися ветками деревьев, Натаниель очнулся от странных снов. Небо светилось как синее море, где падали большие белые лепестки, словно снега, или женские лица — нереальное зрение. Вдруг крик прерывает тишину, и он понимает: это не сон.
Проклятая! Не то, чтобы ей так уж хотелось иметь детей, но умереть, не оставив по себе никакого следа?
Между прочим, как долго ей еще ждать нового воплощения? Новой эпохи, нового измерения…
С ней же ровным счетом ничего не происходит. Ее окружает светлая, прекрасная, успокаивающая атмосфера. Но это и все.
Итак, она между смертью и новой жизнью. Семьдесят лет ожидания, пока душа ее не обретет новое тело.
Что ж, придется все-таки попробовать вернуться в 1075 год. Остается надеяться, что на этот раз она попадет в цель! Что Тенгель Злой еще не родился, но родители его живут и здравствуют!"
"По крайней мере, во всем этом есть одно преимущество: поскольку я все время перемещаюсь по восходящей линии, моему воплощению не нужно разыскивать места обитания Людей Льда.
Так путь это будет 1075 год, ради всего святого!
Вот оно… Наконец-то!
Она находилась в необычайно красивой, просторной комнате. Стенами ее служили передвижные перегородки из рисовой бумаги.
«Я в Японии, — подумала Тува. — Почему я очутилась так далеко?
Я ожидала увидеть примитивное становье с юртами на склонах алтайских гор.
А вместо этого перенеслась в Японию.
В глубокую старину… Да, это, несомненно, 1075 год. И… Тенгель Злой наверняка еще не родился, ибо я не отмечена его проклятием.
Судя по всему, я лицо услужающее. И вместе с тем высокопоставленное, — как это может быть? Одно с другим как-то не вяжется. Я занимаюсь приготовлениями к чаепитию…
Я — благородного происхождения? Придворная дама? Да! Состоящая при дворе императора…
Нет, не императора. А тёриё. Это воин, которого возвысили до положения правителя. Но мой тёриё — прямой потомок самого первого тёриё в этом клане.
Хейке! Я член клана Хейке!
Мысли Тувы скакнули в сторону. В свое время она прочла, что Сёльве был вынужден в спешке дать своему сыну первое попавшееся имя. И первое, что пришло ему на ум, было — Хейке. Тогда его сочли не очень-то подходящим, поскольку такое же имя существовало и в немецком, но только женское.
