Автор
В мрачной комнате, где лишь мерцали свечи и скрипела полулежавшая Нелл на деревянном стуле, сердце ее сжималось от безысходности. За окнами неприветная ночная тьма напоминала о холоде беззвездного неба. Нелл поднялась к кровати своей сестры, готовая позвать отца в ответ на ее жалобные мольбы о помощи....
Мисс Трим грациозным движением, от которого у маркиза перехватило дыхание, взяла книгу в коричневом кожаном переплете и открыла ее. Лит залюбовался ее тонким профилем – прямым носиком и упрямым подбородком, который она так часто гордо вскидывала, забывая изображать покорность, подобающую служанке. Маркиза так и подмывало вынуть шпильки из ее гладко зачесанных светлых волос и распустить их. Да, Лит не мог доверять мисс Трим, но мог позволить себе хотя бы издалека любоваться ею.
Сегодня матушка плохо выглядела.
"Лишь только вздохи Джулии неслись;Уж было поздно делать отступленье.Из глаз прекрасных слезы полились…Уж таково людских страстей движенье:Кто мог любить и тут же рассуждать?Она себя старалась защищать,Хоть слабо, искушенье прогонялаШептала «нет», но все ж не устояла.[1]Прочитав эти строки, мисс Трим повернула голову и увидела в дверном проеме Лита. Ее карие бездонные глаза стали огромными, как озера.
Мисс Трим, подобно одержимой страстью героине Байрона, леди Джулии, противилась своим желаниям, но не могла побороть их. Окажись они сейчас одни, Лит рванулся бы к ней, сжал в объятиях, припал к губам – и они предались бы запретной страсти.
Конечно, это привело бы к катастрофе.
– Продолжайте, Нелл! Какая восхитительная история!
– Миледи, к вам пожаловал лорд Лит.
Усталое лицо матери озарилось улыбкой.
– Дорогой, иди послушай! Нелл читает замечательную поэму!
– Тебе еще рано слушать Байрона, мама, – пошутил Лит.
Положив большой коричневый пакет на мраморный столик с позолоченной гравировкой, он поцеловал маркизу в щеку.
– Ну, если Нелл не рано читать этого скандального поэта, то мне уж и подавно разрешено слушать его, – с улыбкой промолвила леди Лит.
– Байрон был негодяем, мама.
– Я знаю, что ты его не любишь, дорогой.
– Действительно не люблю. – Он вспомнил нервного, вспыльчивого поэта, с которым познакомился в юности. – Это был интересный, умный человек, блестящий собеседник, но он сделал несчастными слишком много женщин.
