В студии Элджо Капрински и Эдвард Гаремски. На переднем плане — десятидневная безмолвия станция «Ойкон-13» с вызовом к жизни. Вокруг беспокойство, а на заднем плане — исчезновение четырех человек и Мумрика. Очередь за новостью в воздухе.
– Но, Ан, вы мне не нужны, можете сойти и тем самым спасти свою шкуру.
Ответом мне была тишина. Состав притормаживал.
– У вас две минуты, чтобы убраться из этого купе. – Повернув голову, я уставилась на отцовского засланца.
– Я не могу, – развел он руками. – Уже перед репортерами заявил, что буду проверять… А что я там проверять собирался?
– Будете мониторить микроклимат станции на пригодность, – пришел ему на помощь док.
Ан закивал и замолчал.
– Пошел вон из метро, Друз, – уже злее произнесла я. – Не светит вам никакая должность.
– Да я… – Он запустил руку в волосы. – Тут такое дело… В общем, как все было-то. Я не вовремя зашел с бумагами в приемную вашего отца. Там крики, кого-то вызывают. Дверь заклинило, когда я уже выходить собрался. Все обернулись. А… ваш отец, он принял меня за другого. Ткнул пальцем и сказал, что я лечу в качестве вашего помощника. Ну и про должность. Все молчали, никто не посмел сказать, что я не этот… как его… – Друз щелкнул пальцами. – Забыл фамилию. И у меня, как назло, дар речи пропал.
Закрыв лицо ладонями, я не сдержалась и захохотала.
Дока, казалось, вообще прорвало. Он ржал так, что слезы на глазах выступили.
– Не выгоняйте меня, мисс Илистрон. Не хочу обратно в отдел. Там же тоска смертная и никакой надежды на доброе и светлое.
– А семья? Друзья? – Маркус немного успокоился.
Ан пожал плечами.
– Нет никого, – поняла я.
– Никого.
– Ну что, док, принимай сироту. Может, от меня немного отстанешь.
– А не боишься, шпион ты недоделанный? Непонятно ведь, куда летим. – Маркус не сводил с него взгляда.
Друз только взглянул на нас, ничего не ответив.
«Боится, – догадалась я, – очень боится».
Но, видимо, быть частью пусть и такой сумасшедшей компании, как наша, для него важнее.
Это же насколько нужно быть одиноким человеком!
Я по-другому взглянула на этого тщедушного молодого слепого мужчину немногим старше меня.
– Оставайся, – сдалась я, – но если помрешь – претензии я не принимаю, но похоронить обещаю.
– На самом деле это уже немало, – прошептал он, – а вы не такая, как говорили. Иная.
– И что же про меня шепчут?
– Высокомерная, холодная, замкнутая.
Усмехнувшись, я блаженно вытянула ноги:
– В принципе, все верно, но я бы увеличила список.
