В неприветливой окраине Чикаго скрывалась одна из самых запущенных и престижных аукционных комнат города. Ее готический интерьер со сводчатыми потолками вставал на сцену благодаря утонченным фрескам и люстрам, а тяжелые ковры слоновой кости придавали помещению еще большую роскошь....
— В течение многих лет после того, как я был обращен, моя жизнь зависела от любого вампира, которому бы заблагорассудилось предъявить на меня права.
Шей была поражена.
— Ты был рабом?
— Рабом и еще хуже.
— Что может быть хуже?
— Тебе не нужно знать, киска.
Она задумчиво покачала головой:
— Мне казалось, кланы защищают своих.
Вайпер небрежно повел плечом:
— К счастью, времена стали другими и мы сделались более цивилизованными.
— Цивилизованными?
— По сравнению с прошлым — да.
Шей нахмурилась:
— Тогда зачем было вступать в клан?
— Быть одному означало скорую смерть.
— Они могли тебя убить?
— Сильный выживал, а слабый становился добычей.
— И ты был добычей?
По комнате пронесся могучий вихрь энергии. Кожа Шей покрылась мурашками.
— Пока не набрал достаточной силы, чтобы давать отпор.
— Но ты действительно стал очень сильным, — мягко сказала она.
Он двинулся к ней своей скользящей походкой, и вот его рука снова гладит изгиб ее шеи.
— Я стал сильным. Но, как и ты, терзаюсь воспоминаниями.
На этот раз Шей не отстранилась от прикосновения его прохладных пальцев. Прекрасное лицо хранило непроницаемое выражение, но она знала, что Вайперу довелось пережить ужасы, которые, несомненно, могли бы сниться в кошмарных снах долгие века.
— Ты выжил и стал свободным.
Его губы скривились.
— Я никогда не могу быть свободен, киска. Есть силы, которым даже я вынужден подчиняться.
Она изумленно вытаращила глаза:
— Ты вождь. Какие силы могут тобой распоряжаться?
— О них запрещено говорить.
Она надула губы.
— И ты полагаешь, мне так будет спокойней?
Неожиданно он улыбнулся. Эта греховная улыбка всегда странно отзывалась в ее душе.
— Шей, мы отыщем, куда спрятали Эвора. — Рука Вайпера ласкала ее затылок. — И тогда сможем уничтожить проклятие, раз и навсегда.
Облизнув внезапно пересохшие губы, она взглянула в прекрасное лицо.
— А ты знаешь, что я перестану быть твоей невольницей, если нам действительно удастся снять проклятие?
Ослепительно улыбнувшись, он подхватил ее на руки.
— Мне не нужен амулет, чтобы сделать женщину моей рабыней, — заверил он.
