В неприветливой окраине Чикаго скрывалась одна из самых запущенных и престижных аукционных комнат города. Ее готический интерьер со сводчатыми потолками вставал на сцену благодаря утонченным фрескам и люстрам, а тяжелые ковры слоновой кости придавали помещению еще большую роскошь....
Шей с негодованием воскликнула:
— Твоя самоуверенность не знает границ, вампир! Будь ты хотя бы наполовину так хорош, как думаешь…
Шей вздрогнула, почувствовав, как его язык ласкает ямку на ее плече.
— Ты играешь не по правилам, — заявила она, вынимая заколку из его волос, чтобы зарыться пальцами в атласное серебро.
Тихий смех Вайпера щекотал ее кожу, когда он перевернулся на бок, чтобы стянуть с нее свитер.
— Я вампир. Я всегда выигрываю.
— Что ты хочешь выиграть? — шепнула она.
Сгорая от нетерпения, она сдернула с него рубашку.
Наклонившись, Шей стала покрывать поцелуями его грудь, особенно старательно лаская каждый сосок, а затем провела языком влажную дорожку по животу и ниже — к поясу брюк.
Наконец Вайпер сжал ее руки, пристально глядя на нее черными глазами. Его клыки отросли во всю длину.
— Бога ради, Шей! Помоги мне, я больше не могу.
С коварной улыбкой на губах она расстегнула застежку брюк. Потянула вниз молнию и стянула с него брюки.
Затаив дыхание, она протянула руку, чтобы снять шелковые боксеры.
Наконец она обняла его восставшую плоть ладонями, замерев от восхищения. Шелк и сталь. Эротичное сочетание, от которого низ живота задрожал, наливаясь сладкой болью.
Потом она взяла его губами и начала ласкать языком — ей давно хотелось это сделать. Он сжал в ладонях ее голову, раздираемый двумя противоречивыми желаниями — разрешить ей продолжать или остановить, пока не достиг пика, откуда не будет возврата.
Шей…
В последний раз пройдясь по нему медлительным языком, она пустилась в обратный путь, целуя живот и грудь, а потом накрыла поцелуем его губы.
Руки Вайпера скользнули по спине, а потом одним нетерпеливым движением он сорвал с нее атласные трусики.
— Я не могу ждать, — простонал он. — Прости.
— Не извиняйся. Просто делай, что нужно, — выдохнула Шей.
— Да, о Боже, да! — хрипло простонал он.
Потом долгую минуту они лежали неподвижно, наслаждаясь блаженством единения.
Вайпер расхаживал взад и вперед по библиотеке, не скрывая охватившего его отчаяния. Вот уже неделю они жили в доме Данте и Эбби. Конечно, это была чудеснейшая неделя. А как же иначе, если все ночи напролет он посвящал женщине, которая стала ему дороже всего на свете?
И все же Вайпер не мог забыть про опасность, таящуюся где-то во мраке.
