В неприветливой окраине Чикаго скрывалась одна из самых запущенных и престижных аукционных комнат города. Ее готический интерьер со сводчатыми потолками вставал на сцену благодаря утонченным фрескам и люстрам, а тяжелые ковры слоновой кости придавали помещению еще большую роскошь....
Очень скоро она поняла, что отныне все ее дни проходят только в удовольствиях.
Она ходила по магазинам или просто обедала в обществе Эбби. Смотрела, как Вайпер учит Леве виртуозно владеть мечом. Потом были ужины, и Вайпер дразнил ее, когда она сметала с тарелок горы приготовленной экономкой еды. Посещала праздничные сборища клана, где вампиры свидетельствовали глубочайшее уважение и непреклонную верность своему вождю.
Это были моменты, которые многие сочли бы как само собой разумеющееся. Многие, но не Шей.
Однажды она вернулась после набега на магазины и тихо шмыгнула в спальню.
К счастью, Вайпер был в душе. Шей торопливо сбросила одежду и вытащила белую ночную сорочку.
Это было изысканное одеяние. Переливающийся атлас и кружевные вставки поверх груди и живота. В такой сорочке Шей казалась скорее обнаженной, чем одетой.
Кажется, ее сшили специально, чтобы заставить пускать слюнки самого высокомерного из вампиров.
Шей едва успела набросить ее через голову, как дверь ванной открылась и в спальне появился Вайпер.
У Шей даже дух захватило — до чего он был великолепен!
В богатом парчовом халате, с блестящими серебряными волосами, обрамляющими прекрасное лицо.
Вайпер остановился как вкопанный. Его глаза удивленно расширились.
Шей спрятала улыбку. Воздух начал раскаляться от страстного желания Вайпера. Он загорался поразительно легко. Сколько бы времени ни проводили они в объятиях друг друга, ему все казалось мало.
Его взгляд потемнел. Он погасил верхний свет и зажег дюжину свечей на туалетном столике, а потом встал прямо напротив Шей.
— Ну как?
— Что — как? — глухо спросил он.
Она провела рукой по гладкому шелку:
— Может, скажешь наконец, что моя новая ночная сорочка мне очень идет?
Его клыки вытянулись. Вайпер, очевидно, боролся с желанием просто повалить ее на постель и дать волю инстинктам. При всей своей элегантной утонченности он иногда бывал слишком несдержанным.
— Тебе идет все, что ни наденешь, — пробормотал он.
— Мне казалось, тебе она понравится.
Ее сердце радостно подпрыгнуло, когда он обнял ее. Этого ощущения, да еще аромата его тела было достаточно, чтобы в крови побежали огненные токи, а низ живота задрожал в сладком предвкушении.
— Мне очень нравится, но я не уверен, что она того стоит, — ответил он, зарываясь лицом в ее волосы.
