Об этом говорила колода карт, рассыпанная на столе, и большой лист разграфленной бумаги.
– При малейшей попытке сопротивления – ляжете рядом с ними! – Казаринов показал полковнику на трупы.
В ответ на предупреждение полковник мелко затряс головой, что означало: «Никогда, ни за что…»
– По-русски говорите?
Полковник несколько раз утвердительно кивнул. Его била нервная дрожь. Хмель как рукой сняло. Широко раскрытые глаза полковника впивались то в Казаринова, то в Вакуленко, у которого в правой руке поблескивала финка.
Когда Иванников и Богров помогли майору одеться и обуться, Казаринов приказал:
– Положите на лавку!.. Свяжите руки и ноги и привяжите к лавке!.. Понадежнее да побыстрее!.. – Повернувшись к полковнику, спросил: – В сарае стоят ваши лошади?
Круг, по которому пошла дальше лихорадочно работать мысль Казаринова, его разведчикам, был неизвестен. Первый раз эта дерзкая мысль блеснула в голове у Григория, когда он, пробегая мимо сарая, услышал конский храп, но тут же улетучилась. Когда же Григорий увидел в сенях три кавалерийских седла, эта мысль вспыхнула снова – дерзкий замысел предстал во всех деталях, – и хотя окончательное решение еще не созрело, но жило в нем, заманивало…
– Майор говорит по-русски?
Полковник отрицательно затряс головой.
Видя по искаженному страхом лицу полковника, что он готов принять любое условие, лишь бы остаться живым, Казаринов спросил:
– Хотите жить, полковник?
Голова полковника конвульсивно задергалась утвердительно.
– Мы сохраним вам жизнь. Но при одном условии: если вы в сопровождении двух конвоиров – меня и моего бойца, – Казаринов взглядом показал на Вакуленко, – безропотно вместе с нами на ваших лошадях пересечете передний край. Вы наш пленник. Вы наш «язык». Ваша жизнь в наших руках. Мы можем ее оборвать вот так же, без выстрела! – Казаринов пальцем показал на пол. – Решайте!
Вакуленко плюнул на обе грани лезвия финки и стер с нее уже загустевшую кровь о шинель лежавшего на полу убитого офицера.
Полковник замотал головой, замычал, засопел, о чем-то прося и желая что-то сказать. Казаринов понял, что пленный хочет говорить с русским командиром.
Ответом было нервическое подергивание головы, при котором мясистый подбородок полковника тыкался в грудь.
– Сержант, вытащи кляп!.. Но предупреждаю, полковник: даже малейший крик о помощи – и нам с вами придется распрощаться. Мы ограничимся майором.
