Автор
В оковах его власти — это интригующий СИ-автобиографический роман, где запах сливок и свежих цитрусовых лимонов придает атмосферу неприступной сладости. В дремоте вы можете проникнуть в мир чужой мечты - о любви, которую можно испытать лишь во сне. Но здесь нет роковой барьер, и нет тягостного сравнения со старшинством. Здесь молодость расцветает без гнета разумных границ....
Для меня всегда был и будет честный труд, а свое тело я не продам никому.
—Маша, випка номер пять, не спи! — Мегера пригрозила мне пальцем и скрылась за дверью кухни.
Випка так випка.
—Ты главное, держись, Мань, прорвемся, — Ваня обнял меня и поцеловал в лоб, на что я смущенно улыбнулась и, подхватив блокнот с ручкой, направился в вип-ложе нашего заведения. Таких было у нас семь, в каждом обычно сидели очень серьезные мужчины со своими спутницами, и чаще всего это были далеко не жены."
"Первое правило нашего заведения: работник глух и слеп ко всему, что видит.
Ступив в слабоосвещенный коридор, ведущий к випкам, я вдруг ощутила странный холодок, бегущий по телу. Какое-то предчувствие вдруг охватило меня, а пальцы заледенели, обхватив блокнот с ручкой мертвой хваткой.
Зайдя внутрь, я увидела мужчину, сидящего ко мне спиной. Широкий размах плеч, видно, что дорогой костюм, белая рубашка и черные кудрявые волосы, аккуратно зачесанные назад. Он сидел вальяжно, расслаблено, выкинув правую ногу вперед.
—Здравствуйте, я Маша, сегодня я ваша официантка. Мы рады приветствовать вас в нашем заведении, — пробормотав вызубренную наизусть фразу, я обошла мужчину и наконец-то поняла, кто передо мной сидел. Мэр. Сердце почему-то пропустило удар, и только одно воспоминание ворвалось в голову.
Человек, в которого стреляли.
Человек, которого я спасла.
Он поднял на меня внимательный взгляд глаз с гетерохромией и очень медленно скользил им с головы до пят, молча, скрупулезно, педантично. Раньше я не замечала у него этого, хоть и видела на фото в интернете, да в новостях. В реальности этот дефект смотрелся удивительным. Голубо-серые глаза, но на левом виднелось яркое коричневое пятно, как клякса, небрежно брошенная на идеальную картину.
А потом мужчина вдруг поморщился и откинулся на спину широкого кожаного кресла.
—Здравствуй, Маша. А я Александр Белов, но, думаю, мое имя и так для тебя знакомо, чтобы его называть.
Даже простое приветствие с его уст звучало так, будто бы он диктует закон, а не просто сидит в ночном клубе, уже потягивая виски. Значит, кто-то его уже обслуживал.
