Автор
В 1913 году Алексей Лыков оказывается в Смоленске, где ему предстоит раскрыть тайную сеть австрийских диверсионных баз и рассекрепить польских шпионов. Он и освобожденный Азвестопуло борются за жизнь, пока ищут истинных преступников.
Вот бы влип Сергей, если бы успел добиться от бабы того, за чем он к ней прикатил!
Алексей Николаевич вспомнил, как они ехали втроем в одном поезде много дней. И однажды у них с Азвестопуло зашел разговор о соседке. Лыков сказал, что юбка на ней слишком короткая, уже на грани приличий. А Сергей возразил, что, наоборот, по его мнению, юбка слишком длинная. Разводка уже тогда ходила по краю: даты заявок, поданные в банк, начинались с мая прошлого года. Но ведь далеко не всех содержанок убивают! Что же такое она сделала, если ошибка стоила ей жизни? Украла шпионские бумаги? И потребовала, чтобы любовник женился на ней, иначе она отнесет их жандармам? Все может быть.
Последним сыщик изучил счет от портнихи. Та проживала на углу Кадетской и Одигитриевской, в доме Гумберта, бывшем Корта. Тоже не на краю города. Похоже, Мапететт выбирала лучших из лучших и не глядела на цены.
Лыков решил начать обход именно с портнихи. Вскоре он уже звонил в колокольчик. Портниху звали заковыристо: Христина Кфоржерон. Полная женщина лет пятидесяти, аккуратная, ухоженная… Увидев полицейский билет гостя, она сразу догадалась о причинах его визита.
– Если вы насчет Августы Евлампиевны, то напрасно тратите время, – заявила хозяйка. – Я ничего не знаю!
– Что именно вы не знаете? – попытался срезать женщину статский советник.
– Давайте сядем и поговорим, – примирительно предложил гость. – Я бы чаю попил…
Так он втянул портниху в нужный ему разговор. После второго стакана Христина стала поддаваться. На вопрос, кто оплачивал расходы заказчицы, ответила: элегантный господин, по разговору – поляк. А были ли задержки с оплатой? Да, были, особенно в последнее время. Августу Евлампиевну это раздражало? Еще как. Она ругалась трехэтажными словами и грозила, что уйдет от скупого друга. Но не уходила? Нет, держалась за него до последнего…
Затем Лыков расспросил врача и акушерку-массажистку, благо что обе женщины принимали в одном доме. Здесь разговор тоже задался не сразу. Но сыщику удалось выяснить, что госпожа Мапететт в июле прошлого года попросила акушерку о досрочном изгнании плода. Тут был тонкий момент. По закону преступный выкидыш карается тюрьмой. Поэтому массажистка сначала открещивалась от содеянного. Лыков убедил ее сознаться без протокола, обещая не заводить дела. И тогда госпожа Зельбст подтвердила, что сначала потчевала клиентку отваром донского можжевельника. Когда это не помогло, то прибегла к так называемым наружным средствам.
