Фокин беспокоится о своей карьере, пытаясь сбить с трекла начальства. Он нервно перебрасывает бумаги и мышкой по клавишам компьютера, пока я его раздраженно наблюдают. Вот он вновь находит мое недовольное взглядом - резко отключает все. Я учуствуя необычайное напряжение, как только понимаю, что именно приводит к этому взрыву нервов....
Старик попал в аварию? Есть Бог все же?
- Нууу… Когда на комбинате разлились отходы, на километры вокруг тундру загадили. Ты не в курсе, что ли? На всю страну прогремели. От «зеленых» отбоя не было несколько месяцев! Ну ты чего?
Я старательно припоминала, слышала ли хоть что-то про экологическую катастрофу, но так и не вспомнила.
Скорее всего, как раз мы с Максом сильно заняты были.
- Пару лет назад, говоришь?
- Ну да!
Точно. У нас как раз дела шли одно за другим. Вообще сил не было даже по новостным сайтам лазить.
- И что, комбинат закрыли?
- Да! Прикинь? И штраф вкатили такой, что ему, говорят, пришлось второй продавать за бесценок. А тут Москва пришла и подсуетилась. Короче, у Васькина теперь, кроме пары вот таких вот ресторанчиков, ничего и не осталось… Все растащили, шакалы.
- Но у него же связи были…"
"- Да ну ты чего? Кому надо с ним связываться? На нем черная метка теперь. Говорят, - тут Катька понизила голос, - что по его поводу Сам, - она подняла взгляд, намекая, кого имела в виду, - губернатора нашего на ковер вызывал.
Катька все говорила и говорила, распаляясь все больше, словно получив карт-бланш от меня. Я ее понимала. Здесь и в самом деле, очень мало народа, все друг друга знают через пять рукопожатий… И я с одной стороны была свежими ушами, а с другой стороны – своей. Можно поделиться всякими подробностями, которые человеку с улицы не расскажешь.
Я слушала про Старика, про его потери… И радовалась. Так сильно радовалась! И все равно считала, что он мало получил! Мало!
Потому что это сейчас он импотент, а пять лет назад… Пять лет назад у него хватало сил издеваться надо мной.
Так же, как он сейчас издевался над другими женщинами. Пусть и продажными. Но они были людьми.
Они были живыми. Нельзя так с людьми.
- А он по-прежнему там же живет? – перебила я Катьку.
