Фокин беспокоится о своей карьере, пытаясь сбить с трекла начальства. Он нервно перебрасывает бумаги и мышкой по клавишам компьютера, пока я его раздраженно наблюдают. Вот он вновь находит мое недовольное взглядом - резко отключает все. Я учуствуя необычайное напряжение, как только понимаю, что именно приводит к этому взрыву нервов....
Мы целовались с подполковником в какой-то здоровенной деревянной лохани, и он мягко, но очень основательно держал меня на плаву, прижимал к себе…
Странно, что продолжения сна не было.
Только какое-то темное беспамятное. В котором тепло, мягко, уютно. Правда, там тоже были прикосновения. Рук, губ, осторожные и нежные… Разве можно так нежно касаться? Разве так бывает?
Но потом все прошло. И наступила тишина. От которой я и проснулась.
Провела ладонью по чему-то пушистому, приоткрыла глаза.
Прямо передо мной, совсем рядом, на широкой черной трубе, уходящей куда-то под потолок, висел круглый камин.
И в нем весело и тихо потрескивали поленья. Именно этот звук, похоже, и разбудил меня.
Я с минуту потупила в огонь, никак не могла со сна оторваться от залипательного зрелища пляшущих языков пламени и совершенно бездумно водя ладонью по пушистому покрывалу, которым была укрыта. Приятные тактильные ощущения, словно продолжение сна. И резкий контраст с тем, что было до.
Воспоминания остроты зимней воды неожиданно нахлынули и заставили вздрогнуть зябко всем телом.
Я резко выдохнула, сжала край покрывала, машинально укрываясь, стараясь отгородиться от произошедшего.
И в этот момент, ранее незамеченная мной, шевельнулась огромная фигура неподалеку.
- Проснулась?
Тихий хрипловатый голос, прямо как из моего сна, прорезал тишину похлеще громкого звука.
Я испуганно подпрыгнула на своем месте, еще сильнее подтянув покрывало.
- Я думал, до утра проспишь…
Подполковник немного поменял положение, и на его лицо попали блики огня из камина.
И это было одновременно завораживающее и страшное зрелище.
Ночь, непроглядная темень кругом, живой огонь, причудливо бликующий в черных зрачках огромного мужчины, внимательно разглядывающего меня.
- Что вы… Почему я… Тут?
Последнее слово я из себя выдавила буквально. Потому что не смогла сходу определить, где это я «тут». И надеялась, что подполковник пояснит.
- Не помнишь ничего?
- Нет…
Естественно, я помнила. Много чего.
- А как под лед провалилась, помнишь?
Острая боль от обжигающей воды, ужас от осознания конца…
- Помню…
Боже мой… Вот ведь дура-то. Что на меня нашло? Понеслась, как овца, по темноте. По незнакомой местности.
- Вы меня спасли.
Это было утверждение. Не вопрос.
- Да.
