Фокин беспокоится о своей карьере, пытаясь сбить с трекла начальства. Он нервно перебрасывает бумаги и мышкой по клавишам компьютера, пока я его раздраженно наблюдают. Вот он вновь находит мое недовольное взглядом - резко отключает все. Я учуствуя необычайное напряжение, как только понимаю, что именно приводит к этому взрыву нервов....
Без каких-либо лакун и прочей потери памяти, которой могут грешить томные нежные девы…
Прям с восстановлением по минутам всех событий…
Последовательно испытывая сначала страх, потом ненависть, потом жгучий стыд, потом… Сука, почему-то возбуждение, особенно, когда глаза подпола вспомнились, лапы его каменные на талии и хриплый вопрос: «Хочешь меня, Кошка?»… Черт! Потом опять стыд, потом опять возбуждение… Ну а потом – вот она! Ненависть!
И теперь, внимание, вопрос!
Почему этот мерзкий, этот наглый, этот каменный сучара не трахнул меня? А?
Вот какой он после этого подполковник?
Если женщина просит! Почему не сделал того, чего я хотела?
Гад! Какой феерический каменный гад!
Я впервые в жизни, впервые!!! И, может, вообще больше никогда меня так не пропрет!
Я захотела близости от мужчины! Обычной, простой близости! Секса! С тем, кого я хочу! С тем, кто мне приятен! От кого не пахнет гнилью и затхлостью.
Да я даже не знала, что так бывает! Не знала!
И лучше бы не знала.
Потому что вспомнила, и опять…
Ненавижу. Господи, как я его ненавижу! Ну вот что ему стоило меня трахнуть? Сделать так, как я хочу? Может, я бы… Хотя бы поняла, как это бывает у нормальных людей? А не у таких эмоциональных инвалидов, как я?
Что стоило? Ну вот что? Стерся бы у него член?
Согласился бы… И , может, мне наутро не было бы так стыдно. И так плохо. И так больно.
Потому что сама попросила, сама повисла на нем…
И уже хотела.
И от него всего лишь требовалось продолжить начатое.
Но нет.
Каменный подпол, недвусмысленно упираясь в меня своим каменным стояком, размер которого, на самом деле, слегка пугал, аккуратно подхватил на руки и понес…
В эту комнату. Положил на кровать, навалился немного сверху, с трудом отводя взгляд от моих распахнутых приглашающе ног.
Пошел к двери, избегая смотреть на меня, на входе прохрипел:
- Спокойной ночи.
И ушел!
Ушел!
Оставив меня, истерзанную, измученную им же, его губами жадными и руками каменными! В полном неудовлетворении и смятении.
Я села на кровати, оторопело уставилась на закрытую дверь.
Подождала, стыдливо поджав под себя ноги. Может, вернется?
Но нет. Где-то в глубине дома хлопнула дверь.
