Фокин беспокоится о своей карьере, пытаясь сбить с трекла начальства. Он нервно перебрасывает бумаги и мышкой по клавишам компьютера, пока я его раздраженно наблюдают. Вот он вновь находит мое недовольное взглядом - резко отключает все. Я учуствуя необычайное напряжение, как только понимаю, что именно приводит к этому взрыву нервов....
Настолько, что хотелось разозлиться на себя за тупую кошачью сущность, диктующую «вотпрямщас» развалиться, изогнуться, подставиться сильному, горячему самцу. Можно прямо здесь. На столе в кухонной зоне.
Чтоб он подошел, посадил меня на этот стол, раздвинул ноги. Уложил тяжелой рукой на столешницу, придерживая. И нет, так со мной никогда не делали. Никто.
Это было грубо и по-животному. Но так правильно, что тело не протестовало. Глупое тело, неожиданно очнувшееся от комы, радовалось и поощряло на безумства.
Потому и ляпнула.
Должна была просто подразнить, показать, чего он, придурок, лишился и никогда не получит, а вышло…
Плохо вышло. Глупо.
Потому что, глядя в опасные глаза подполковника, мягко двинувшегося ко мне, я со всей отчетливостью понимала. Получит. Запросто. Потому что я – дура.
Ну и если он дураком не будет в этот раз.
- Мне кажется, Людмила, что ты обманываешь.
Он подошел совсем близко, неосознанно, или осознанно давя массой. Но позади меня был только злополучный стол, на который я, после сегодняшних фантазий, даже смотреть не смогу без дрожи.
И отступать просто некуда.
И незачем.
Перетопчется.
Нисколько мне не страшно. Он же не животное. Захотел бы – еще в первый раз управился. А раз нет…
Можно и поиграть на нервах. Не все ж ему, бревну плохо обструганному.
Правда ведь? Да?
- Обманываю?
И ресничками – хлоп!
Не забываем из себя строить наивняшку, Люся! Губы облизнуть? Или это уже слишком?
- Да.
Он поставил руки с двух сторон от моих бедер, самым пошлым и водевильным образом запирая в плен своего тела.
Пошлый… Да. Водевильный. Конечно.
Почему мне так горячо? Бред, Господи, какой бред…
- Я думаю, все ты прекрасно помнишь. И отсюда вопрос… - он помедлил, изучая меня с высоты своего великанского роста, - почему играешь? Что прячешь? Может, пришло время рассказать?
- О чем? – глупо спросила я. И облизнула губы. Все-таки. Наверно, это была исключительно защитная реакция, чтоб переключить его внимание с моих глаз.
Ну что сказать… Удалось.
Он наклонился ниже, у меня сразу же фантомно закололо кожу вокруг губ, еще помнящую грубость его щетины. Настолько томно, настолько влекуще, что большого труда стоило не податься к нему навстречу.
- О чем?
Он задумчиво прошелся взглядом по моему взволнованному лицу, задержался на шее, заставив тяжко и мучительно сглотнуть. И вот здесь я совсем не играла! Совсем!
Он так близко был! И сейчас это ощущалось чем-то новым, другим.
