— И все же ты родом из интересного мира.
Наконец феи выдохлись и разлетелись. Моя феечка махнула на прощание и тоже скрылась в листве. А я потянулась, расправляя плечи, и с озорством взглянула на воду:
— Ты ведь наколдуешь еще одно платье?
— Почему спрашиваешь?
Я, оставив его без ответа, с разбегу нырнула в реку. Вода — холодная-холодная, осеннее солнце уже ее не прогревало. Но это того стоило. В груди взорвался огненный шар, стремясь быстрее согреть тело. Я вынырнула и засмеялась, а потом кинулась к берегу, потому что от холода начало сводить мышцы.
Румпельштильцхен смотрел на меня с гаммой разных эмоций: удивление, растерянность и даже восхищение.
— Давай скорее свою магию. — потребовала я.
Он не заставил себя долго ждать, и платье вмиг стало сухим и теплым, даже волосы высохли.
— И все же безумие — ваша общая с сестрой черта.
— Конечно, одна ради бального платья готова все что угодно сделать, вторая в ледяную воду бросается. И не скажешь, что неродные.
Золушка последний человек в мире — нет, в двух мира — с которым я могла бы почувствовать родственную связь. Но, может, мы и правда были похожи.
— Хотя ты мне нравишься гораздо больше, — усмехнулся Румпельштильцхен.
Мы продолжили бродить по побережью, любуясь разноцветными листьями, которые срывались в воду и, как кораблики, плыли по течению. Солнце потихоньку стремилось к горизонту.
— Каково это, владеть таким могуществом? — спросила я.
— Иногда весьма утомительно, но почти всегда — приятно. Сила и магия делают меня свободным.
— Зато меньше надоедливых и трусливых знакомых, это преимущество.
Я остановилась, чтобы полюбоваться закатом — удивительно, но сегодня утром даже не предполагала, что буду встречать его рядом с Румпельштильцхеным. И что мне это понравится.
Не знаю, почему пропал прежний страх перед колдуном и куда делась робость. Словно раньше я держала в руках ракушку, думая, что в ней сидит злобный краб, а в итоге внутри оказалась жемчужина.
Да и, чего уж тут, Румпельштильцхен был умопомрачительно красив. Его присутствие волновало на каком-то глубинном уровне. Казалось, очаровываться им так же естественно, как дышать.
Словно услышав эти мысли, он подошел сзади и положил руки на мои плечи, не позволяя развернуться. Его шепот, нежный и теплый, защекотал ухо.
— Ты отличаешься от всех людей, которых я когда-либо встречал.
