Твердо решив никуда не ходить и завтра же обо всем рассказать Громову, она перевернулась на другой бок и, закрыв глаза, попыталась уснуть.
Ничего не получилось. Зло скрипнув зубами, она одним резким движением откинула одеяло в сторону и встала с кровати.
Повторяя про себя, что она ни в коем случае не идет на поводу у Базановой — всего-навсего решила прогуляться перед сном — Ира накинула легкий пеньюар и покинула свою комнату.
Проходя мимо спальни Громова, она не удержалась и, тихонько приоткрыв дверь, заглянула внутрь. Увиденное потрясло ее до глубины души. Карина сидела верхом на Тимуре и, извиваясь от удовольствия, громко и надрывно стонала.
Крик готов был вырваться из горла Ирины, но она вовремя зажала рот рукой. Встретившись с ней взглядом, Базанова застонала еще громче и откинула голову назад, демонстрируя всю прелесть ситуации.
Собрав последние силы, Романова отшатнулась и прислонилась спиной к стене. Ей хотелось бежать без оглядки, подальше от этого места, но ноги словно приросли к полу. Сердце бухало в груди, как сумасшедшее — Ира дышала все чаще, но воздуха катастрофически не хватало.
— Мурчик, — будто сквозь сон, услышала она томный голос Карины. — Мурчик, ты меня любишь?
Ледяные мурашки побежали по позвоночнику, заставляя тело Ирины слегка подрагивать, она не хотела знать его ответ, но не могла не услышать его.
— Конечно, — на выдохе произнес Тим.
Обжигающие слезы покатились по щекам, разбивая все мечты и надежды вдребезги. Осколки этого призрачного счастья больно впивались в сердце, оставляя после себя глубокие кровоточащие раны.
— А судья?
— А что с ней? — удивленно спросил Громов. — Это просто работа, что Бушин приказал, то я и делаю.
Романова почувствовала, как ком предательски подступает к горлу, с каждой секундой увеличиваясь в размерах. Внутри все сжималось от невыносимой боли, даже вдох давался с трудом.
— Да? А я думала, она тебе нравится, — не унималась Базанова. Ей во что бы то ни стало нужно было добиться от Тима признания. Девушка интуитивно ощущала, что соперница все еще стоит за дверью и прекрасно их слышит, и хотела причинить ей самую острую и жгучую боль.
— Я тебе уже сто раз говорил, что нет у меня никого, кроме тебя, — раздраженно выпалил Тимур. Он находился практически на грани срыва. Этот дурацкий разговор не только отвлекал от процесса и мешал настроиться, но и сильно задевал самые чувствительные уголки души.
— Но…
— Да заткнись ты, — грубо бросил Громов, и в следующую секунду раздался довольный женский стон.
Слезы застилали глаза мутной пеленой, руки предательски дрожали, а кончики пальцев уже ощутимо покалывало. Кое-как Ира закрыла дверь и пошла прочь. Предательство Тимура никак не укладывалось в ее голове.