Огромная брешь образовалась в душе, мгновенно заполняя собой все больше пространства."
"Ирину выкручивало от боли. Хотелось выть раненным зверем, чтобы хоть как-то облегчить это мучительно-угнетающее состояние, но она не могла. Балансируя на грани реальности, Романова чувствовала, как погружается в невесомость, она будто потеряла сознание: медленно брела по коридору, вытирая мокрые дорожки тыльной стороной ладони. Ей срочно нужен был воздух — совершенно не думая о возможных последствиях, женщина решительно направилась к выходу.
Москва. Квартира Смирновой
Золотов крепко сжал Веру в объятиях, медленно поглаживая спину, и углубил поцелуй, скользнув языком внутрь ее рта. Тело мгновенно отреагировало, заставляя все мышцы напрячься. Возбуждение вихрем пронеслось по венам, кровь прилила к паху. Максим провел ладонью по обнаженному бедру, проникнув под платье, и зацепил пальцем резинку трусов.
Вера, словно придя в себя, мгновенно прервала поцелуй и отстранилась. Она вдруг поняла, что не может преодолеть эту границу. Слишком свежи были воспоминания о прошлых отношениях, она не забыла Олега, ее губы все ещё хранили тепло его поцелуев, а тело отзывалось лишь на его прикосновения. Она не в силах разорвать этот ментальный контакт, что связывал их на расстоянии.
— Макс, не надо, — Смирнова уперлась ладонями в мужскую грудь и отвернула голову в сторону.
— Чего не надо? — игнорируя ее просьбу, он принялся осыпать жадными поцелуями нежную шею.
— Я так не могу, я не готова, — сдавленно проговорила Вера, пытаясь высвободиться из объятий, но Золотов крепко держал ее в кольце рук.
— Ну хватит строить из себя недотрогу, — ухмыльнулся он и впился губами в приоткрытый рот.
Девушка громко мычала и продолжала вырываться, но силы явно были неравны. Паника вмиг охватила ее хрупкое тело, дышать становилось все тяжелее. Смирнова растерялась — Макс был единственным человеком в этом городе, кому она могла доверять, а, следовательно, от него меньше всего ожидала предательства.
— Перестань, я прошу тебя, пожалуйста, — взмолилась Вера, переходя практически на крик. Она хотела достучаться до его совести, но все попытки разбивались о непоколебимую скалу мужского эгоизма.
— Заткнись, — грубо оборвал ее Максим, зажав рот ладонью.
Вера резко замерла, в ее изумрудно-зеленых глазах застыли холодные слезы, отражавшие леденящий душу страх и неподдельное отчаянье. Она беззвучно умоляла Золотова остановиться и сжалиться над ней. Мускулы бледного лица непроизвольно подрагивали, а из уст вырывались лишь тихие всхлипы. Беззащитная, как оголенный нерв, девушка боялась даже пошевелиться и тем самым раззадорить Максима еще больше.