В Николине царит постоянный шквал усталости и непреодолимой тяжести, будто по телу прошёл лесной оркестр. Каждый вдох и выдох становится невыносимо сложным, словно он не принадлежит тебе, а кто-то другой, заставляющий двигаться и дышать против собственной воли. Это состояние "прекрасное" - скука, болезненная тяжесть и постоянный бессонник — окутывает её как ловушкой, вызывая безвыходные мечты о ненасытном отдыхе....
– И он получил бы по заслугам, – честно говорю, что думаю. – Марк не раз участвовал в боях в нашем квартале и прекрасно знал, что ждёт каждого, кто решит струсить в последний момент.
– Ты же знаешь, что он не трус.
– Не трус, так алкоголик и наркоман. Причина не имеет значения. Он не пришёл, а ты, как всегда, решил погеройствовать, рискуя своей жизнью. – Даже не замечаю, как срываюсь на крик."
"– Всё, хватит, успокойся! Не ищи виноватых. Сказал же, я сам всё решил, – так же повысив голос, Остин приближается и схватывает меня за плечи.
– Ты только напрочь забыл про свои слабые места!
– Я никогда ничего не забываю, Никс, хватит выносить мне мозг. Тебе так тяжело остыть и порадоваться, что всё кончилось благоприятно? – с раздражением спрашивает он.
– Я радуюсь, Остин, ещё как радуюсь! – Слова застревают в горле от подступающего комка боли. – Просто знай, если бы ты сегодня там… я бы… я бы умерла с тобой на том же месте, идиот! Как же ты не понимаешь, что ты для меня… ты… ты – моя семья.
Сердитое лицо Остина мгновенно сменяется грустью и сожалением. Не успеваю и глазом моргнуть, как вновь оказываюсь сжата в его тёплых объятиях.
– Никогда не говори так, Никс, – шепчет он, прижимаясь губами к моему лбу, а рукой начинает поглаживать мне спину. Он хочет успокоить меня, но своими нежными движениями добивается в точности обратного эффекта: мой пульс учащается до предела, дыхание перехватывает, а страстная нега любви и желания разливается по венам.
– Постараешься или обещаешь не пугать? – бормочу я, уткнувшись носом в его куртку, чувствуя, как запах, исходящий от неё, кружит мне голову.
