В Николине царит постоянный шквал усталости и непреодолимой тяжести, будто по телу прошёл лесной оркестр. Каждый вдох и выдох становится невыносимо сложным, словно он не принадлежит тебе, а кто-то другой, заставляющий двигаться и дышать против собственной воли. Это состояние "прекрасное" - скука, болезненная тяжесть и постоянный бессонник — окутывает её как ловушкой, вызывая безвыходные мечты о ненасытном отдыхе....
Я терпеливо жду, пока Лара быстро приводит себя в порядок: возвращает задранное платье обратно на бёдра, стирает остатки слёз с покрасневшего лица и откидывает за спину прилипшие к щекам объёмные локоны.
Глубоко вдыхает воздух, словно набираясь смелости, и наконец поднимает свой янтарный взгляд на меня.
– Я не нужна тебе, Остин… – начинает она, моментально вызывая во мне новую волну раздражения. Опять двадцать пять. Мне это уже начинает надоедать, и, видимо, Лара, глядя на моё помрачневшее лицо, тоже понимает это и потому добавляет: – Дослушай до конца, перед тем как начинать злиться.
– Тогда в чём дело? – сквозь зубы спрашиваю я, чувствуя, насколько сильно взвинчено моё неудовлетворённое тело и весьма уставший мозг.
– Тебе не нужна ни я, ни любая другая девушка на постоянной основе. У тебя просто нет времени на это. И я не хочу быть лишней нагрузкой в твоей жизни, для которой тебе постоянно нужно ломать голову в поисках свободной минутки, чтобы провести время.
– Лара, прекрати преувеличивать! – не сдерживаясь, повышаю тон. – Ты так говоришь, словно мы с тобой вообще не видимся. Но всё же не так плохо. – Ощущаю нестерпимую необходимость закурить, что и делаю, наплевав на строгий запрет во всех помещениях общежития.
– Возможно, с твоей стороны это так и выглядит, – отходя в другой конец комнаты, подальше от сигаретного дыма, продолжает Лара, – но мне тебя не хватает, Остин.
Я подхожу к окну, стряхивая пепел на подоконник, и вновь разворачиваюсь к девушке лицом.
