Автор
В глубине закрытого мероприятия скрываются загадки и тайны. Золотистые волосы незнакомки в черной маске вызывают дрожь у всех присутствующих, но среди них — человек, чье имя не пришлось знать, благодаря приглашению к высокому кругу. Андрей Туманов знает тайны этой вечеринки лучше других и готов развеять их сиянием собственного обаяния и прозорливости....
Целовать, обнимать, любить как никогда прежде. От этой, такой простой и понятной, потребности едва не задохнулся и с трудом перевел дыхание.
Как-то глупо сейчас при дядьке просить прощения… я реально теряюсь, не зная, как подступиться и с чего начать.
Упасть, что ли, на колени и просить прощения?
Меня опередили. В палату вошел санитар Анатолий, нанятый для помощи Евстигнееву, и сообщил, что Виталию Эдуардовичу пора на процедуры. Пересадил в каталку, но тот успел подмигнуть мне, мол, пользуйся возможностью. Похоже, специально вызвал Анатолия, чтобы оставить нас наедине.
— Я, наверное, пойду, — тихо пролепетала Маша, но в ответ тот попросил дождаться его.
— Мы недолго, Машенька, а мне нужно еще кое-что важное вам сказать.
Взял ее за руку и пожал. Моя добрая девочка не решилась отказать и послушно уселась обратно на стул, сложив ладошки на коленях, словно прилежная ученица в школе.
Дядька уехал, оставляя нас вдвоем. Я решился. Несмотря на перебинтованный торс, начал подниматься с кровати, чтоб подойти и рухнуть к ее ногам — ничего умнее придумать просто не смог.
Делая вид, что в прекрасной форме, сполз с кровати. Живот больно резануло, когда напрягся — сегодня впервые, как назло, хотел обойтись без лекарств. Задержал дыхание, выпуская воздух. Тихо, чтоб Маша не слышала. Но увы, скрыть не получилось, и вот она уже подскочила со своего места и бросилась ко мне, хватая под руку и за талию с противоположной стороны от ранения.
— Давай по…могу… — сдулась, поняв, что действовала чисто рефлекторно. Сама, видимо, от себя не ожидала. Дернулась назад, но я уже крепко перехватил и удерживал, не смотря на слабость.
— Маша, — выдохнул, дурея от ее близости. Она замерла, словно скованная льдом снежная принцесса. — Сможешь ли простить меня?
— Ты о чем? — голос дрогнул, выдавая ее панику. Она совсем не так безразлична и спокойна, как пытается показать. Но мне все равно страшно услышать отказ. Вдруг я опомнился слишком поздно.
— Я идиот, ты же знаешь. Как мог решить, что ты сдала меня Медведю намеренно? Просто все так внезапно произошло. Нет, мне нет оправданий… ты права. Но если можешь, прости дурака… знаю, что обидел… особенно когда орал в трубку… просто боялся за тебя, за твой любопытный носик, который ты хотела засунуть в опасное дело. Не мог позволить, чтоб пострадал из-за меня. Понимаешь?
Она снова как-то резко дернулась, и меня самого пошатнуло. Отчего она опять подхватила.
