Анна Стерхова отправляется в Урутин для расследования дела о гибели брата полковника Савельева двадцать лет назад. Появление женских останков вновь поднимает старую тайну, а холодная вода становится частью загадочного прошлого.
– К тому времени Юлия уже умерла.
– А это что? – Анна показала бумагу. – Зачем это мне?
– Протокол московской комиссии, на которой слушался мой отчет. – Воронцов привстал и ткнул пальцем в бумагу: – В тот самый день. Из чего следует, что я не мог быть одновременно в Москве и Урутине. Можете оставить себе эти экземпляры. У меня есть копии.
Изучив документы, Стерхова признала, что лучшего подтверждения алиби за время работы в следственном управлении она не встречала. Все было тщательно задокументировано и подтверждено «живыми» печатями.
– Откуда вы это взяли?
– За протоколом комиссии пришлось обратиться в архив. Отчет по командировке, копии билетов и гостиничной квитанции хранились у меня. Я, кроме того, что бывший военный, еще и финансист. А эта профессия подразумевает ответственность и уважение к отчетным документам.
– И что же, после каждой командировки вы делали копии отчетных документов? – спросила Стерхова.
– Всенепременно и обязательно. Никто не знает, где споткнешься, не грех подстелить соломки. К примеру, потерялся в бухгалтерии отчет, а у меня есть копия – нате, пожалуйста! Подписи, печати, все на месте!
Глядя на Воронцова, Стерхова живо представила, как этот нескладный, болезненно-сентиментальный человек садится вечером за стол и с наслаждением подшивает документы в картонную папку, а потом определяет ее в сервант.
С минуту она колебалась, но, когда сочувствие пересилило отвращение, все же спросила:
– Почему сразу не рассказали?
– О том, что подстелили соломки.
– Что в день гибели Савельевых вы были в командировке.
– Я, знаете, финансист. Люблю точность.
– К тому, что сначала я должен был все проверить и сопоставить по датам.
– Теперь нужно проверить нам. – Стерхова сложила документы и сунула их в папку. – Сегодня же разошлю запросы в архивы.
– Пожалуйста, проверяйте. – Воронцов поднялся со стула. – Надеюсь, я вам больше не нужен?
– На дачу в выходные можно поехать? – с легким раздражением спросил Воронцов.
Уже через несколько минут после ухода Воронцова Стерхова направила запросы в архивы, хотя могла бы этого не делать – непричастность Воронцова к делу Савельевых была слишком очевидной.
Потом у Анны обнаружились другие неотложные дела. Решив задержаться на полчаса, она проработала до трех, забыв про обед.
А потом в ее кабинет буквально ворвалась секретарша Кристина.
– Анна Сергеевна, там…
– Что нашли?! Говорите!
– Живую? – Оторвавшись от работы, Анна сразу не поняла, о чем речь.
