Между мной и монстром метра три остаётся, когда тонкий чёрный луч зависает на миг. Но затем начинает стремительно идти в сторону цели.
Когда монстр видит меня, уже поздно. Стрела входит в налитый кровью глаз, как в желе иголка.
Отпускаю из руки лук. И, не желая, падать костьми на грунт, особенно перед бегущей тварью, являю в замедленном времени контур из блёсток вокруг себя и телепортируюсь прямо за пса.
Когда ноги ощущают твердь, мир вновь ускоряется и наливается звуками, которые неожиданно болезненно врываются в мой мозг. Ноги хотят подкоситься, но стоп, мои хорошие. Я держусь. А монстр вдруг взвизгивает мерзко и врубается прямо в крыльцо. Сносит его к чертям собачьим, дальше таранит остатки забора! Запинается, делает мощный кувырок уже на площади. И начинает крутиться вокруг своей оси, как полоумный. Всё, зрения лишился. Отлично.
И скорее всего, повредился мозг. Стрелы здесь непростые.
Перемещаюсь магией к твари и рублю серповидным клинком по задней лапе! Не перерубил, но жилу перерезал. Причём легко. Вот тебе и клинок Уцарии! Слишком вертлявая тварь, почти ушла от лезвия. Но теперь замедлилась, взвыла. Лягнуть пытается! Увернулся с азартом. Вторую ногу рубанул, вошло, как в масло. Но на соплях осталась висеть. Оборотень завалился на бок, кровь захлестала ручьём. Дышит тяжело, хрипит, уже не рыпаясь.
Со стороны шеи подошёл, насвистывая свою фирменную мелодию из «Убить Билла». Наложил на звено формулу разрушения. Подцепил клинком цепочку, оттянул. Рукой коснулся, золотое звено ссыпалось в золотой песок. Мало ли, ещё какие сюрпризы от такого оберега.
Думал, успею забрать амулет. А нихрена. Суккубки бегут добивать.
Э, нет. Годзилла мой. Отпускаю амулет, который сразу падает с шеи. Взбираюсь на тушу с нечеловеческого пряжка.
Вот же долбаный тираннозавр! Как искусный дровосек выпуклой стороной клинка размахиваюсь и рублю от души! С первого же удара по шее он забулькал и завыл жалобно. Со второго артерию перерубил, и хлынула тёмная жижа потоком. И только с седьмого удара башка отделилась полностью. Если честно, замучился рубить хребет.
Горячая кровь хлещет, как из ведра, брызги рикошетят отовсюду и летят прямо на мой походный костюм и волосы. Тьфу млять.
Последние конвульсии. Сердце замирает. Всё, готов сучёнок.
— Щенок, — бросаю с ухмылкой и закидываю окровавленные локоны назад гейским жестом. Никак не могу себя от этого отучить.
Суккубки с ошалелым видом окружают меня, стоящего на трупе из которого всё ещё фонтанирует кровь.
