Спешу побороть собственную дикость, вырывающуюся у меня изнутри. Моё долбаное бешенство так и рвётся, будто отдельное существо, которому дай повод кого — нибудь разорвать.
После того, как я пережил встречу с генералом Вейзевула, эти ощущения всегда приходят ко мне в процессе боя. Были тренировки на Утёсе, где я чуть не покалечил собратьев по оружию, когда срывало крышу.
— Раз, два, три… — пересчитываю воительниц вслух, указывая на них серповидным клинком.
На лицах воительниц недоумение, граничащее с обидой. Из дома выходят две, ковыляют, прихрамывая, из сарая выползает ещё одна. Как раз не досчитался. Лихетта и Имира уже здесь, дышат тяжело. Все тринадцать воительниц на месте с клинками наголо. Руки, ноги на месте, лица вроде не обезображены, сиськи не оторвало.
— Все целы, это самое главное, — заключаю с ухмылкой.
Вздыхаю, смотрят так ошарашено с приоткрытыми ртами. То на меня, то на голову зверя с приоткрытой пастью и свесившимся на бок языком. Взмыленные, грязные бабы. Одна в куриных перьях на башке, от другой навозом несёт, вон даже кусок какашки на плече остался, третья такая мокрая, что все волосы к черепу прилипли. Так — то все по пояс мокрые от луж с моего льда.
— Дааа, — протягиваю с издёвкой. — Заставили же вы меня волноваться.
Некоторые суккубки хмыкают дерзко. А Огнепламенная смотрит на меня, часто моргая, будто я её отчитал, как начальник.
— Крис, как ты это делаешь? — Спрашивает принцесса вымученно.
— Я вообще ничего не поняла, — брякает Лихетта. — Откуда у тебя этот клинок?
— Да какая разница, — фыркает Зоррин вдруг с обидой, разворачивается и уходит в сторону двора, бросая уже себе под нос: — вот же харя самодовольная. Мог бы и нам оставить голову.
— И тянул тогда что? Издевался над нами? — Выдаёт ещё одна воительница и спешит за первой.
— К Чёрному барьеру ему доспехи, если так быстро двигаться может, — выражает своё мнение Селина и тоже уходит вместе. А с и Имира, уже молча.
— Да, с такими выкрутасами, тьфу, руки опускаются, — бросает ещё одна хмуро. — Один бы шёл.
Через минуту — другую меня покидают все. Последней уходит Лихетта, взглянув с укором, но ничего не сказав.
Вот блин. Похоже, они обиделись. Вот только на что?
Воительницы начинают обшаривать избу и сарай великана. Под шумок забираю кулон с чёрным камнем из лужи кровищи бордовой, вытираю об шерсть брезгливо. Реликвия едва помещается во внутренний карман. Золотую цепь пришлось пока оставить из — за её массивности.
