Автор
В тихом городке у моря жители прячутся от проблем в своей обычной жизни. Поезд останавливается здесь всего пару минут, но это время кажется вечным для тех, кто спешит или растерянно оглядывается на новые вызовы. Асфальт и трава словно смотрят сквозь вас, напоминая об ушедшем прошлом и том, что ждет впереди....
– Ну а пока так буду звать тебя я! Ты не против, надеюсь?
И он увидел, как радостно вспыхнули ее глаза.
Асины успехи его удивляли – через полгода, к зиме, она сама ставила натюрморты, усложняя их с каждым разом. Иван удивлялся, как она играет со светом и как четко соблюдает пропорции. Придя из школы, она тут же бросалась к бумаге и краскам. Вечером, если была собой довольна, со смущением показывала ему работу. Но если ей не нравилась, несмотря на его просьбы, ни за что не показывала.
– Я ведь могу подсказать, Ася! Что-то поправить!
Она упрямилась:
– Нет, дядь Вань.
– Коза упрямая! – сердилась Любка. – Ничем ее не перегнуть.
– Характер, – возражал Иван. – Это характер, Люба, а не упрямство.
К Новому году он поехал в город и купил ей масляные краски и картон.
– Зря это все, – недовольно бросила Любка, – зря. Рисуночки эти. Для тебя, Ваня, это забава. А девка втянется, и что дальше? На художника пойдет? Не смеши! Видели мы художников, уж извини! С хлеба на воду.
– Оказалось, что нет?
– А ты по-другому думаешь? Ну, значит, и ты дурак, дядь Вань! – недобро рассмеялась Любка. – Значит, ничему тебя жизнь не научила! А я, Вань, хорошая ученица, все давно поняла. И знаешь, когда поняла, мне стало легче.
«Жалко ее, – в который раз думал Иван.
Странные у них были отношения. Ночью ему казалось, что ближе Любки у него никого нет. Он обрел свою женщину и был рядом с ней. Ее тело, уже знакомое ему до мелочей, было не просто желанным – родным. Родинка на шее, под густыми и душистыми волосами, похожая на смоляного жучка. Глубокая ложбинка между грудей, всегда влажная от пота. Шрам на бедре, глубокий, широкий, змеей струившийся к заветному месту.
– Откуда он у тебя? – спросил он однажды.
– Кот оцарапал.
Иван с сомнением покачал головой:
– Кот? Да это тигр, пожалуй! Такие-то когти!
– Не тигр, – ответила она, – точно не тигр. Какой там тигр, господи? Блудливый, драный кот.
Больше к вопросу не возвращались.
А утром все становилось по-прежнему – общались они коротко и только по делу, как старые, давно привыкшие друг к другу соседи: «Суп будешь?», «Кинь рубашку – постираю», «Сходи за хлебом. Захвати молока». Никаких разговоров! Никаких.
