Автор
В тихом городке у моря жители прячутся от проблем в своей обычной жизни. Поезд останавливается здесь всего пару минут, но это время кажется вечным для тех, кто спешит или растерянно оглядывается на новые вызовы. Асфальт и трава словно смотрят сквозь вас, напоминая об ушедшем прошлом и том, что ждет впереди....
Казалось, это не нужно ни ей, ни ему, их все устраивает.
А разве это нормально? Правильно? Раз они близкие люди? Иван снова вспоминал Катю, Майю, Алену и даже Нику – да, и ее. Вспоминал и Машку Велижанскую. Эти женщины были ему понятны: их вкусы и предпочтения, их порывы и действия. Пусть не все из них были честны, пусть совершали недопустимые ошибки, пусть делали вещи странные и не всегда объяснимые: изменяли, лгали, брали чужое. Но они были женщинами его круга, и с ними он мог говорить обо всем.
Он их понимал. А Любка была из другой жизни.
И еще знал: их связывала девочка.
"– Аська не отлипает от тебя, – однажды сказала Любка, – вот дурочка! Не понимает, как в жизни бывает. Ты ей кто? А никто, дядь Вань. Дядька, который спит с ее мамкой. Сегодня ты здесь, а завтра и след простыл! Тебе-то что, верно? А девка будет страдать и сопли размазывать.
– Прогнать меня собралась? – усмехнулся он. – Я-то вроде не сильно мешаю. Или не так?
– Ну раз «вроде», – усмехнулась Любка, – значит, живи.
На кладбище к матери Любка не ходила: «Не люблю я все это».
Иван удивлялся: «При чем тут «люблю, не люблю»? Просто… так принято».
– Кем? – разозлилась она.
– Людьми, – смутился Иван. – Это традиции.
– А мне наплевать, – перебила она. – И на твоих людей, и на их традиции! Никто мне не указ! Как хочу, так и живу!
Ему стало смешно – горячится, бунтует.
– Плохая я, да? – И, не дождавшись ответа, продолжила: – Сама знаю – плохая. Дочь плохая. Мать никудышная. Жена из меня… никакая. Вот, может, любовница? – хрипло засмеялась она, привстав на локте и посмотрев ему в глаза. – Что молчишь?
– Нет, Любка. Ты не плохая! Ты… – он задумался. – А любовница… Сама знаешь.
