Я лбом задела окаменевший ствол. Даже если бы меня нашли другие, я больше не могла бы убежать. Страха больше нет сил воспринять, а борьба и надежды — пустые. Закрыла глаза, даже не думая вытереть слёзы: что это сделает?
Побалуешь меня своей заботой?
— Эй, я тоже ранен! — тут же встревает в наш разговор настырный оборотень. — Этот рогатый мне несколько рёбер сломал. И бок порвал. Неужели не пожалеешь пострадавшего ради твоей красоты, прелестная эльра?
— Иди-ка ты… к целителю, Инг, — беззлобно гаркает на него Аедан. — Тут тебе ничего не светит. Эта Светлая моя. Пока не решила иначе, а я сделаю всё, чтобы этого никогда не случилось.
И, игнорируя мой возмущённый возглас, подхватывает меня на руки, чтобы унести назад во дворец.
Глава 74
Сидя рядом с обнажённым Аеданом, вольготно растянувшимся на широкой мраморной лежанке в купальне, я ощущаю себя так, будто к печке прислонилась. Его тело восстанавливается с почти такой же ошеломляющей скоростью, что и магический резерв. Это, в общем-то, вполне закономерно. Демон чистокровный. Служитель Маоха. Ещё бы ему не обладать такой поразительной регенерацией.
Убедившись, что треснувшие ребра демона почти срослись, я открываю глаза и натыкаюсь на внимательный и очень жаркий взгляд моего пациента.
И вот почему у меня закрадывается подозрение, что его несносное величество очень доволен сложившейся ситуацией?
Стоит об этом подумать, и мои губы сами собой сердито сжимаются. Выплеснув там во дворе свою ярость на затеявших поединок Аедана и Ингальфа, я, конечно, немного остыла.
Но после того, как демон у всех на глазах утащил меня к себе в покои, измазав всю в своей крови, закрыл дверь, активировав все магические замки, а потом начал раздеваться, являя мне глубокие рваные раны, синяки и прочие «приятные» глазу последствия их с князем спора, негодование и возмущение всей этой ситуацией вспыхнуло во мне с новой силой.
А ему хоть бы что. Ещё и радуется чему-то.
— Ты хоть представляешь, как восхитительна, когда злишься? — хрипло интересуется Аедан.
— Нет. Я никогда раньше так не злилась, — выпаливаю, хмурясь и пытаясь руку у него отобрать.
— Ой, врёшь, — улыбается лукаво, сжимая мои пальцы. И дышать почему-то начинает чаще. Я, даже не глядя, могу с полной уверенностью сказать, какая часть его тела сейчас самая бодрая.
— Хорошо.
