Я лбом задела окаменевший ствол. Даже если бы меня нашли другие, я больше не могла бы убежать. Страха больше нет сил воспринять, а борьба и надежды — пустые. Закрыла глаза, даже не думая вытереть слёзы: что это сделает?
Никогда прежде я не проявляла свою злость так… демонстративно, — признаю неохотно. Я привыкла сдерживать свои эмоции, прятать ото всех.
— Демонстрация была великолепной. И впечатляющей. Ты ещё не согласилась быть моей королевой, но подданых уже заставила с собой считаться.
— Чем? Тем, что вспылила и сорвалась у всех на глазах? — с досадой ворчу, всё-таки вырывая у него свою ладонь и хватаясь за приготовленное заранее полотенце в миске с тёплой водой. Надо смыть кровь, а то до сих пор смотреть тошно, хоть его раны и начали уже стягиваться.
И вот почему он смеётся в ответ? Надо мной? От возмущения я даже не сразу замечаю, что наглая мужская рука уже мою коленку гладит, забираясь под юбку всё дальше. А Аедан приподнимается на локте, приближая своё лицо к моему.
— Малыш, демоны больше всего уважают силу. И я не только о магическом резерве и мышцах говорю. Я говорю о силе духа, воли… О способности принимать решения и нести за них ответственность.
Он говорит, а его ладонь уже скользит по моему бедру, придвигая меня всё теснее. И вот наши лица уже совсем близко. Наши губы почти соприкасаются. Дыхание смешивается…
— Поцелуешь, маленькая? Я скоро от голода по тебе с ума сойду, — просит бархатно."
"И я едва не поддаюсь его просьбе, забыв обо всём. На миг.
Знаю я уже эти поцелуи. Опомниться не успею, как опять соглашусь на неведомо что. А он ранен. И рёбра треснули.
— Ты в крови весь, — морщу нос.
Опомнившись, упираюсь ладонями Аедану в грудь, заставляя лечь обратно. И он неожиданно поддаётся. Но и меня за собой тянет. Прижимается ртом к моей шее, щекочет языком нежное местечко, где бьётся венка, ведёт губами до уха.
— Пойдём, покупаем друг друга, — шепчет хрипло.
