Я лбом задела окаменевший ствол. Даже если бы меня нашли другие, я больше не могла бы убежать. Страха больше нет сил воспринять, а борьба и надежды — пустые. Закрыла глаза, даже не думая вытереть слёзы: что это сделает?
А потом… любоваться тем, кого боишься и ненавидишь, мне бы и в голову не пришло. Хоть Танраггоса и нельзя назвать уродом, разве что душевным. Для своего возраста он выглядит даже хорошо. До меня многие придворные дамы пытались добиться благосклонности венценосного вдовца, надеясь занять место покойной королевы.
После него в моей душе был лишь страх. Страх застилал мне глаза, горчил на языке, перекрывал дыхание. Удавкой висел на моей шее, угрожая утянуть на дно. И уродовал в моём восприятии даже то, что природа создала красивым и достойным восхищения.
Помню, как забежала в комнату к Аедану, там в таверне. Я смотрела тогда на него, а видела лишь того, кто может стать новым палачом для меня.
Как мало ему понадобилось времени, чтобы разубедить меня в тех истинах, которые я считала непреложными.
Но Аедан не был бы Аедан, если бы позволил мне уйти от ответа. Задумавшись, даже не успеваю опомниться, как он сам разворачивается ко мне лицом, и я оказываюсь стоящей на коленях между его ног.
— Там я уже чистый, — хрипло сообщает мне демон, придвигаясь ближе и обхватывая ладонями мои ягодицы. — Мы с тобой, кажется, собирались друг друга купать, а ты не даёшь мне возможности даже коснуться тебя.
Наши лица так близко, что его дыхание касается моих губ, намекая и обещая. Наши тела так близко, что я чувствую кожей его жар… И вижу кое-что очень большое и пугающее, красноречиво выглядывающее из воды.
О-о-ох. Покраснев, вскидываю взгляд и утопаю в голодной тьме его глаз.
— Кто тут жаловался, что я весь в крови и тебя запачкал? — усмехается демон и, не глядя берёт мыло с бортика бассейна, в котором мы и расположились на верхней самой широкой ступеньке.
— Я не жаловалась, что… ты меня запачкал, — возражаю, качая головой. Сжимаю губы, пряча смущённую улыбку."
"И чтобы отвлечь себя от собственных смешанных чувств, поднимаю руки и провожу мочалкой теперь уже по его груди, смывая остатки засохшей крови.
— А я так старался, пока тебя нёс, — вздыхает демон несносный. Вспенивает в руках мыло.
— Зачем? — наигранно хмурюсь я. Вот догадывалась, что он любую ситуацию в свою пользу способен обернуть.
— Чтобы раздеть тебя, конечно. Для чего же ещё? — играет бровями Аедан.
Отставляет мыло обратно и, недолго думая, накрывает мыльными ладонями мою грудь, сжимает нежно полушария, оглаживает по кругу, приподнимая.
