Надеюсь, после очередных родов она ещё больше обабилась. Какое же было наслаждение видеть её заплывшие полные унижения глаза, когда на прошлые Святые дни муж де Г. на глазах у всех заигрывал с собственной кузиной. Сколько она рассуждала о достоинстве, об уважении между супругами, долге, чести, чистоте и искренности. И вот, пусть эта искренняя и честная получает то, что заслужила. Как она крутила за моей спиной со всем императорским полком, пока я как последний crétin занимал у всех, чтобы справить свадьбу, так теперь её муженёк прыгает из койки в койку фрейлин императрицы, пока эта стерва сидит дома и рожает ему детей.
Вопрос только, за что я до сих пор расплачиваюсь. За какие грехи? За то, что обошёлся с дрянью и предательницей так, как она того заслуживает?
В общем, я почти смирился с будущей карьерой винодела, когда что-то неуловимо переменилось. Это какая-то выработанная годами работы в сыске чуйка. Я бросил сигарету на землю и нырнул за крыльцо раньше, чем успел подумать. И, уже выглядывая из укрытия, понял, что меня смутило.
Тень рядом с главным входом в монастырь разрослась. Кто-то открыл ворота, и большие створки заслонили свет от чаши. Во двор входили мужчины. Я успел насчитать семерых.
Они двигались быстро, слаженно. Сразу разделились. Одни бросились вдоль стены к храму, четверо – к избам, в которых спали Сёстры. Помню, я успел заметить дымок, поднимавшийся от печной трубы. Значит, ещё не все заснули. Их не застанут совсем врасплох.
И только когда я собрался вернуться в дом за оружием, заметил их. Сначала даже не понял, что они из плоти. По стене двигались тени. Ловкие, гибкие, как звери, они плавно бесшумно передвигались, перепрыгивая с зубца на зубец, с уступа на уступ. И я понял сразу, что эти существа не имеют ничего общего ни с людьми, ни с животными. Движения их так неуловимо перетекали из одного в другое, что на пару мгновений от удивления я загляделся, забыл, что нужно было спешить.
Я нырнул обратно на крыльцо, буквально взлетел по ступеням, ворвался в избу.
– Тревога! – гаркнул я. – На монастырь напали.
Афанасьев и Шелли подскочили на местах. Профессор зажёг свечу, пока я в темноте на ощупь доставал оружие.
– Что? Как напали? Кто напал? – растерялся Афанасьев. А я от него как раз ожидал собранности. Но теперь понимаю, он не служивый.
А вот Шелли меня удивил. Точно бывалый солдат, он вскочил с кровати с револьвером в руках!
– Кто? Где?
Честно признаюсь, я поначалу опешил, а сейчас рассуждаю, что это логично – учёный, который ездит в экспедиции в отдалённые, часто дикие места, обязан уметь стрелять.
– Кажется, ваши монстры, доктор, – проговорил я, сам не до конца уверенный, что видел. Даже сейчас, после всего, с трудом верю. – Они там. Во дворе.
– Монстры? – переспросил Афанасьев.