Я оглянулся и в темноте, в обрывистых всполохах огня у входа увидел мужчину с белой бородой. Я не мог знать наверняка – портрета его никогда не видел и лишь читал описание, – но почему-то понял сразу, кто передо мной.
– Остерман!
И в этот миг высокое здание храма сотряс взрыв, а силуэт мужчины утонул в чёрном облаке, что вырвалось из-за приоткрытых дверей.
– Нужно его схватить! – крикнул я Шелли.
Нас накрыло взрывной волной гари и жара. Каменная громадина закачалась, загудела и вдруг завыла сотней голосов. Казалось, башня колокольни вот-вот обрушится. Земля под нашими ногами гудела. Мы сами едва не упали. Я уже хотел схватить Шелли и утащить в сторону, но постепенно тряска успокоилась. Храм устоял.
И мы, щурясь, побежали в полутьме к дверям. Песок, щебень и щепки летели в лицо. Мы ворвались внутрь, когда пыль только начала оседать, кинулись в разные стороны. И вовремя, потому что прогремел выстрел.
Прикрыв рукавом нос и рот, я едва сдерживал рвущийся кашель и, пригибаясь, пробежал к следующей колонне, пытаясь разглядеть, что происходило в храме.
Прямо посреди зала в полу зияла дыра. Огромные каменные плиты оказались расколоты надвое. Завизжали женщины. Раздался рык, и снова выстрелы, и грохот молний.
Я выглянул, прицелился, но в суматохе, в полутьме храма, где горела всего пара свечей, даже не мог разобрать в кого стрелять.
И только вспышки молний озаряли седым режущим светом мрак.
– Он уходить! – воскликнул Шелли с другой стороны дыры, открывшей проход куда-то под землю, в подвалы монастыря.
Мы с Шелли оказались по разным сторонам ямы. Доктор Остерман пропал, как и его чудовища. А женские визги, что только мгновение назад раздавались совсем рядом, затихли.
Переглянувшись, мы с Шелли одновременно прыгнули вниз.
– Держитесь за мной, – предупредил я.
Коридор под храмом был длинным, узким и уводил далеко вглубь, откуда и раздавался теперь шум. Мы побежали. Наши шаги заглушали крики, выстрелы и звериный рёв. Темноту с треском прорезали вспышки молний, и только в эти краткие мгновения, когда синие всполохи разрывали мрак, мы могли понять, куда движемся.
Как вдруг всё затихло. Мы с Шелли тоже замерли. Он врезался мне в спину, положил ладонь на плечо.
– Тихо, детектив, – прошептал он, и я скорее почувствовал, чем увидел, как он поднёс револьвер к самому моему уху, целясь вперёд.
Что бы ни происходило в подземельях с Остерманом и Сёстрами, все они резко замолчали. И это значило, что одна из сторон мертва. Или обе.
Я едва дышал, прислушиваясь к тишине. Медленно, опасаясь быть обнаруженными раньше времени, мы с Шелли двинулись вперёд почти бесшумно, лишь слегка шаркая по каменному полу.
Из-за поворота послышался приглушённый разговор. Мы не разобрали слов.