– Поскачу к нашим, – сказал Гололоб. – Скажу: можно двигаться.
Он развернул коня, обогнал возы, перевалил через пригорок. Поднятая пыль повисла в неподвижном воздухе. Духарев и хузарин остались вдвоем.
– Что-то мне в этой ситуации не нравится… – пробормотал Сергей.
– Ты о чем, старшой?
– Не нравится мне что-то, а что – понять не могу.
– Они нас видели, – флегматично произнес Машег.
– Ну не убивать же их теперь?
– Можно и убить. Догнать?
Светлые, широко посаженные глаза его на загорелом лице – как прозрачные лужицы. Кивни Духарев – и через пару минут возчики будут мертвы.
– Мы не нурманы, – сказал Сергей.
Машег неотрывно глядел вслед возчикам. Если бы выбор предоставили ему, он бы не колебался.
Но Духарев так не мог. Хотя и понимал: оставить чумаков в живых – значит, рискнуть жизнями своих друзей. И все равно он не мог убивать людей просто из осторожности. Даже в этом мире, где жизнь смерда стоила столько же, сколько хорошая лошадь. Или вообще нисколько. Один щелчок тетивы, один взмах меча… И все – по Правде, черт возьми!
– Поехали, – отрывисто бросил Духарев. – Чему быть, того не миновать!
Устах отобрал у чумаков телегу. Возможно, это была ошибка. Такая же, как то, что возчиков оставили в живых. Но телега была нужна для раненых. Волов, правда, отдали хозяевам. Вместо них запрягли пару лошадей. Потеряли больше часа, пока переделывали упряжь.
Вопреки ожиданиям, раненный в бок Вур чувствовал себя неплохо, а вот парню с продырявленным плечом становилось все хуже. Из-за него пришлось остановиться на ночлег до захода солнца и развести костер. Устах поил его целебным настоем и дал макового отвару, чтобы уменьшить боль.
А спасенный парс к вечеру совсем ожил. Бормотал что-то по-своему, а потом взял да сунул руки в огонь. И продержал в пламени почти десять ударов сердца. Видевшие это Понятко и Шуйка так и ахнули. Понятко схватил ладонь парса. Множество подживших царапин, алое пятно татуировки посередине… И никаких следов ожога.
– А еще так сможешь?
Парс криво улыбнулся и снова сунул руку в костер.
– Как ты это делаешь? – жадно спросил Понятко.
– Ты не поймешь, – сказал парс.
– Глянь-ка, – сказал Сереге Устах. – Что там твой полонянин творит?
Они присели на корточки у огня.
– Ну-ка, еще! – потребовал Устах.
Парс в третий раз коснулся огня.
– Видел я, как на угольях пляшут, – заметил Устах. – Такого еще не видал. Что ж ты, чародей, печенегам так просто дался?
– Так вышло, – спокойно ответил парс. – Я не чародей.
– Ясновидец. Ведун по-вашему.
– Ведун, ведун, а степнякам попался! – засмеялся Шуйка.
– Язык придержи, – одернул Устах.
– Не слушай его, – сказал варяг, обращаясь к парсу. – Молодой, дурной.
Серега пододвинул к себе чье-то седло. Не умел он долго – на корточках.