В темном зале с резными колоннами в свете прожекторов танцуют безобразия: мужчины рубятся кулаками, кровь стекается по лицам. Зрители бурно реагируют на жестокие бои — они охотятся за зрелищем, забывая обо всем на свете. Такое мерзкое насилие привлекло тебя в нечто невероятное и отвратительное....
Ему было мало. Хотелось больше. Хотелось выжечь на ней своё клеймо и трахать, трахать… До потери пульса.
Насаживал её на себя грубо, жадно. Как будто, если не затрахает её сейчас до обморока, задохнётся. А Белоснежке нравилось. Прогибаясь в спине, она позволяла ему входить в себя на всю длину и громко вскрикивала, царапая его кожу своими ногтями. Это заводило Варвара ещё сильнее, а в замутнённой страстью голове возникали всё новые образы, где он грязно сношает беленькую, чистенькую училку, пачкая её собой.
— Хочу кончить в твой рот, моя красавица, — за волосы оттянул её голову назад и впился зубами в нежную кожу шеи.
Выпил её крик, захватывая в плен губы, и зарычал от того, как сильно стиснула его своими мышцами, кончая. Всхлипнула, когда столкнул её с себя и, опрокинув на разложенное сидение, возвысился над ней. Снежана не стала сопротивляться и отворачиваться. Лишь покорно открыла рот, принимая в него член Хаджиева.
* * *Пару его движений внутри, и рот заполнился солоноватым на вкус семенем.
— Тихо, не бойся, — Марат провёл влажной головкой по моим губам, хрипло застонал, оставляя на моей коже последнюю каплю спермы. Отстранился и упал на водительское сиденье. — Открой дверь, сплюнь. Всё нормально, — коротко улыбнулся мне, натянул штаны.
— А-а… Нужно было сплюнуть? — почувствовала себя последней дурой, и щёки опалил стыд.
Того, что делал со мной Марат, не делал никто. С мужем мы никогда не доходили до таких откровенных «шалостей», а больше у меня никого и не было.
Хаджиев уставился на меня с удивлением, медленно его губы растянулись в улыбке. Вот же… Стыдно-то как!
— Ты не перестаёшь меня удивлять, женщина. Пожалуй, ученица получилась из тебя получше, чем учительница.
Не знала, как реагировать на его ответ, замолчала. Потянулась за футболкой, но Марат вырвал её из моих рук и швырнул на заднее сидение. Подобрал джинсы и отправил их туда же.
— Мою надевай, — протянул свою футболку, завёл двигатель машины.
Сердце всё ещё колотилось, как сумасшедшее, а я прислушивалась к своим ощущениям. Странным, надо заметить, ощущениям… Если исключить то, чем закончился секс, я не испытывала стыда или смущения. Мне было хорошо с Хаджиевым… То, что чувствовала в его крепких, почти звериных объятиях, не выразить словами. В его руках я становилась необычайно слабой, хрупкой и такой желанной, какой не была никогда. И это пленяло, волновало. Сегодня я даже ощутила некую власть над ним.
