В темном зале с резными колоннами в свете прожекторов танцуют безобразия: мужчины рубятся кулаками, кровь стекается по лицам. Зрители бурно реагируют на жестокие бои — они охотятся за зрелищем, забывая обо всем на свете. Такое мерзкое насилие привлекло тебя в нечто невероятное и отвратительное....
У меня есть для вас отличные новости.
Через минуту в моей комнате появилась Тая с подносом полным сладостей и конфет.
— Ваш чай, — вежливо улыбнулась, но не мне, а Эльвире.
Ну надо же… Я думала, что она не умеет улыбаться, а оказывается, только со мной так. Что, неужели и это не велено?
— Спасибо, — Эльвира изящно подняла чашечку с чаем и, покосившись на девушку, вопросительно подняла бровь. — Что-то ещё, милая?
Тая почему-то не спешила уходить, встала за моей спиной, отчего я чувствовала себя некомфортно.
— Простите, но я должна остаться.
— С чего бы это? У нас со Снежаной Александровной разговор, если вы не заметили, — похоже, Тая начала раздражать обычно спокойную и до невозможности вежливую Эльвиру.
— Марат Саидович так приказал.
Эльвира Геннадьевна тут же сникла, опустила взгляд.
— Что ж, если Марат Саидович приказал, то так тому и быть.
Я саркастически хмыкнула, что не укрылось от внимания няни и, полагаю, Таи. А девчонка-то, оказывается, приставлена шпионить за мной. Зря я надеялась с ней подружиться.
— Итак, Снеженька, — Эльвира снова коснулась моей руки и, воспользовавшись тем, что сынок сполз с моих коленей и увлекся игрушечной машинкой (которой, кстати говоря, у него раньше не было), протянула мне чашку с чаем. — У Виталика нет никакого аутизма. Я не знаю, кто и почему поставил вам такой диагноз, но это бред. Вот, держите, — протянула мне какие-то бумаги. — Это заключение лучших специалистов столицы. Будьте уверены, я очень давно с ними работаю, и ещё ни разу они не ошибались.
В горле образовался огромный ком, а на глаза навернулись слёзы радости. Да что там радости, счастья! Ведь я и правда давно поверила в аутизм.
И плотину прорвало. Отставив чашку в сторону, уронила голову на стол и взорвалась плачем.
