В темном зале с резными колоннами в свете прожекторов танцуют безобразия: мужчины рубятся кулаками, кровь стекается по лицам. Зрители бурно реагируют на жестокие бои — они охотятся за зрелищем, забывая обо всем на свете. Такое мерзкое насилие привлекло тебя в нечто невероятное и отвратительное....
Для такого огромного, широкоплечего мужчины нужен совсем другой фасон. Пожалуй, было бы даже интересно его нарисовать… Пиджак, разумеется.
— А мне показалось, тебе очень даже удобно было, — протянул как-то неоднозначно, небрежно опираясь локтем о перила.
— Тебе видней, — почувствовала, что начинаю краснеть, и поспешила отвести взгляд. Честно говоря, я не всё помнила с прошедшей ночи, а потому его намёки смущали.
— Позавтракаем вместе?
Замечательно. Значит, поесть нормально мне тоже не светит. При нём кусок в горло не лезет.
— Да, конечно, — попыталась его обойти, но Хаджиев вдруг схватил меня за запястье, притягивая к себе.
— Ещё один важный момент. Где браслет, Снежана?
Открыв рот, я что-то невнятно замычала, прокашлялась.
— Я… Сняла его. Боялась зацепить и…
— Вернись в комнату и надень, — поддел указательным пальцем подбородок. — И больше никогда не снимай.
Мрачная тень проскользнула во взгляде Марата, и я закивала, как болванчик.
За завтраком мы были одни, и мне это показалось странным.
Но усидеть молча всё же не смогла. Тишина давила на подсознание, и мне просто необходимо было слышать чей-нибудь голос. Пусть даже его.
— А где Тая?"
"Хаджиев перестал жевать, откинулся на спинку стула.
— Тая ушла.
— Ушла? — в голове зазвучал наш вчерашний разговор и её странные слова…
— Да.
— Почему? Ты её выгнал? Выгнал несчастную девочку?
Он отпил из стакана апельсиновый сок и, промокнув губы салфеткой, швырнул её в тарелку с недоеденным омлетом.
— А почему тебя это беспокоит?
Прикусив губу, уставилась в свою тарелку. Я не знала, почему… Наверное, просто хотелось знать, что ждёт меня в этом доме. К чему нужно быть готовой и как сделать так, чтобы Марат поскорее меня отпустил.
— Отвечай, Снежана.
— Я не имею денег, не имею дома. Даже нет рядом сына… Но у меня ещё остались человеческие чувства, сострадание и понятия, что хорошо, а что плохо.
С любопытством разглядывал меня, чуть склонив голову набок.
— Нет, ты всё-таки странная девушка, хазниг. Я бы даже сказал, уникальная. Но мне пора! — резко встал из-за стола, а я подпрыгнула от неожиданности. — Не стоит так вскакивать, я сам найду выход.
Да, очень остроумно.
