Жарко, обожженную кожу не задень, и сны дурные в комплекте. Приснилась же мне почему-то сестрица Кристина – впервые с того момента, как я узнала во сне про свою смерть. Мы с ней будто бы встретились на улице – я как я, а не как Барбара, и она как она, и на улице лето, как положено – июнь, одуванчики на газонах, аквилегии на клумбах. Она как увидела меня, так вытаращилась, рот рукой прикрыла и хотела убежать, но я повела себя, как самая настоящая Барбара, взяла её за плечо и развернула к себе.
- Здравствуй, сестрица, - как язык-то поворачивается, ну какая она мне сестрица, на самом-то деле?
Ласточка и Рысь куда как ближе.
- З-з-здравствуй, - пробормотала она, натурально стуча зубами.
- Как в моей квартире живётся? Сыто-богато? Как на моей кровати спится? Сладко?
Она силилась что-то сказать, но не могла. Тьфу. Я отпустила её и пошла себе куда-то дальше, и впереди замаячило строение с белыми мраморными колоннами, и я знала, что мне обязательно нужно туда дойти. Но не дошла, проснулась.
Тьфу ты, вот зачем такое во сне видеть? И ведь ночь ещё, ни лучика света из-под ставней не пробивается. Я села на постели, зажгла магический свет, дотянулась до стоявшего на столе кубка. Позвала воды – холодной, пожалуйста – выпила залпом. И вообще, куда ночь, туда и сон.
- Что с тобой? – возникла из-за изголовья кровати Барбара.
- Да родня приснилась. К чему дурная родня снится?
- Это у тебя… там была дурная родня?
- Точно. Родители умерли, а сестра двоюродная – ну, такое.
- Помолиться надо. Или в старый храм сходить, отец так делал иногда.
- Это в какой ещё старый храм?
- Это если ехать в строну Акри, то на полпути и будет.
- Что за храм-то? Какому святому построен?
- Да не святому, а имперский ещё храм. Похож на колонны во внутреннем дворе. А посвящен он кому-то из их великих. Отец никогда не говорил, что там делал, но как-то раз сказал, что это – последнее средство, если не поможет – то ничего уже не поможет.
- Что ж ты его не расспросила?
- Да как-то не было нужды.
- И господин Лири сказал, что ты не очень-то интересовалась делами замка и владения в целом.
- Как-то и так было неплохо, с господней помощью. Пока мерзавка Ирида не предала.
- Не слишком, она хорошо мне служила. До последнего момента, - Барбара вздохнула.
- А сколько ещё до рассвета?
- Не знаю. Часа два? Три? Может быть, ты будешь спать? Тебе нужно. Это я теперь и так могу.
- А я не могу, - вздохнула я и улеглась обратно.
Уснуть удалось не сразу, но – удалось. Больше никаких неприятных людей ко мне во сне не приносило, и слава богу. Но с обгорелым лицом спать всё равно неудобно.
Когда я увидела в щель, что на улице светло, то решила, что пора вставать. Умываться и всё такое.
Умываться было больно.