И поверх этого великолепия присобачила обруч с бирюзой, раз он здесь вместо опознавательного знака. И двинулась вниз.
В холле первого этажа не было ни души. Где все? Я прислушалась, оказалось – снаружи, у ворот. И вроде лаются – кто-то с кем-то.
Ну что, вышла, смотрю. Стоит помянутый Тарантул – невысокий, коренастый, смуглый, с чёрными кудрявыми волосами, в неплохой вышитой котте – а вышит там не кто-нибудь, а птица вроде орла, в лапах книгу держит. Это ж герб Ливарио, тьфу, теперь уже мой собственный. Интересно, эту штуковину ему по форме было положено носить, как вассалу, за службу пожаловали или просто спёр в папенькином, тьфу, графском сундуке по тихой грусти в период безвластия?
Против Тарантула стоял Самоцвет, за спиной у него наши. Вепрь улыбается добренько, так, что даже дураку должно быть понятно - лучше не злить. Москит играет ножом. Медуза смотрит презрительно. Слон возвышается глыбой. Рысь посмеивается.
- Ты пришлый, ты из поганых приблудившихся Арров, что тебе тут занадобилось? – говорил Тарантул.
- Дело госпожи графини, - Самоцвета таким не проймёшь.
- Где та графиня? Что-то она мне ни слова не сказала!
- А должна была? – спросила, подойдя, я.
Впилась в его лицо взглядом. Говори, скотина, не смей ничего утаивать. Простец же, не маг, а туда же – с магом спорить. С несколькими магами. Совсем глуп? Тогда почему граф назначил его командовать стражей?
- Госпожа, - поклонился Тарантул. – Что угодно?
- Знать, кто пустил врагов в мой дом. Кто дал разрушить стену. Кто провёл похитителей в мои покои. Тебя, бестолочь, для чего мой отец кормил? Или не только он, а кто-то ещё? Брат Гриф? Брат Хорёк? Аль-Махди и Аль-Масуд? Или уж сразу Аль-Джафар-ад-Гияс?
- Нет, нет, - замотал он головой, а в глазах появилось сомнение.
- Никто меня не кормил, зачем бы я здесь остался? Тут же совсем неладно, и припасов мало, и призраки ходят, и люди пропадают!
- Прямо призраки ходят? И чем же они тебе помешали? – неужто Барбара выступает в тёмное время суток?
- Так душу ж заберут, - пробормотал кто-то сбоку.
Нужна ей душа, ей бы тело – усмехнулась я про себя. А вслух сказала:
- Душу и я могу вытрясти, мало не покажется. Говори немедленно, как так вышло, что меня опоили и увезли?
- Да кто смотрел-то, что вы там в своей башне делаете, - пробормотал он. – Все думали – ко сну отошли уже.
- К вечному, да? – я шагнула ближе, взглянула в лицо, снова увидела неуверенность.
Эх, мало меня учили допрашивать, ой, мало. Я глянула на своих.
- Связать, - осмотрела остальных, вперилась взглядом в господина Лири. – Что, хоть одна темница цела?
- Как не цела, цела, - пробормотал тот. – Под южной башней. Только там того, воет кто-то ночью.
Ну, это не Барбара. Та не воет, та пытается тело заграбастать. Это ей вряд ли подойдёт. Значит, не страшно.
- Связать, и под южную башню.