Девушка умирает в современном мире и переносится в мрачное средневековое королевство, охваченное войной и голодом. Обретя молодость и силу, она решает изменить этот суровый мир. Её путь — борьба за выживание и попытка найти своё место в чужой реальности, полной опасностей и интриг.
Но Финик оказался умным конём, он просто шагал следом за вороным Лео, и не возражал.
До бани оказалось не очень-то и далеко. Вообще нужно будет спросить послезавтра брата Филина – есть ли карта города, и если вдруг есть – то поизучать её.
– Жди, я сейчас, – Лео спрыгнул на землю и вошёл в портал – так мне виделись эти высоченные банные ворота с полукруглой аркой вверху.
Я потихоньку слезла с Финика – осторожно, мало, ли что. Но конь стоял спокойно, и когда я погладила его сбоку по шее – благожелательно фыркнул. Я в жизни не контактировала с конями. Что с ними вообще делают-то? А конь Лео тем временем просто стоял, и не пытался никуда податься.
Лео показался из ворот довольно скоро, вместе с двумя служками характерного вида. Одному он прямо дал в руки поводья своего коня и вроде бы даже сделал тому коню внушение – не иначе, иди и не возникай. Второй служка взял моего, и повёл его следом за первым в боковую калитку.
– Идём, прекраснейшая, – прошептал Лео прямо мне в ухо. – Я обо всём договорился.
Нас встретила женщина характерного вида и сопроводила в одну из купален. Ой, в две. Лео подмигнул и прошептал – встретимся чуть позже.
– Госпожа страж? – вид и голос женщины был мне незнаком.
Одетая, как все здешние служащие Гильдии Банщиков, она низко поклонилась и помогла мне выбраться из чёрных одёжек и рубахи. Ну, рубаха у меня есть с собой свежая, так что не пропадём.
Дальше был здешний курс спа – ох, как я соскучилась-то по нормальной горячей воде, по моющим средствам, по промытым волосам на голове и удалённым во всех прочих местах! Господи, блаженство. Я лежала на лавке, завернувшись в простыню, прикрыв глаза, а банщица, как я поняла, пошла за чем-то там ещё. Или… за кем-то?
– Прекраснейшая Барбара, – вот прямо промурлыкал, чисто кот!
– Кошак, – отозвалась я, не открывая глаз. – Сейчас вернётся здешняя женщина.
– Не вернётся пока. Я не велел ей возвращаться, пока я не разрешу, – он легко касался губами висков, век, носа, добрался до губ. – Кто говорил, что хочет меня помытого? Получай.
Ох, и я получила. Простыни улетели на мраморный пол, лавка в целом была жестковата, конечно, но кого это в тот момент волновало? Множество магических шаров светило с потолка, и я реально разглядывала его – всего, со всех сторон и во всех местах, да и он не отставал. Впрочем, не только разглядывала, ох, не только. Он дорвался – и я дорвалась. Смотреть, видеть, касаться, слушать… он ведь продолжал мурлыкать, и это снова были какие-то стихи на разных языках.
