Варвара вынуждена взяться за поход, когда её семья погибает. Теперь она должна защитить наследие родителей из рук кровожадных Звездных Дождей, искавших ее как приз коварного брака. Каждый шаг подозреваем в опасности — будь то ненужная жена или ценное сокровище.
«Я любимую радостно вновь обниму и из памяти зло моих дней изыму»… И снова я понимала, всё понимала – очевидно, Барбару учили всему этому. Эх, жаль, что сама не могу сообразить, как рассказать какой-нибудь стих из своей прошлой жизни!
А он усадил меня на колени, и целовал, и говорил:"
"– Дай же тысячу сто мне поцелуев, снова тысячу дай, и снова сотню, и до тысячи вновь, и снова до ста, а когда мы дойдём до многих тысяч, перепутаем счёт, чтоб мы не знали, чтобы сглазить не мог нас злой завистник, зная, сколько с тобой мы целовались…
И слова казались знакомыми, и язык напоминал чем-то памятную по филфаку латынь, но ею не являлся.
Или язык любви не знает границ и между мирами тоже? Хорошо бы.
В который раз мы оторвались друг от друга и разом рассмеялись? И вздохнули? И снова потянулись целоваться? И целовались бы опять до умопомрачения, если бы не звук падения чего-то рядом.
Тьфу, этой щёткой меня разминали и скребли, а Лео задел её… ногой, что ли? Да не важно.
Но видят все боги всех миров, я здорово придумала!
– Что, нам, наверное, уже пора?
– Наверное, моя огненная птица, – он снова гладил мои волосы. – Кто только надоумил тебя выдумать такое!
– Сама не знаю, – притворно вздохнула я.
Меня надоумило мое воспитание, никак не стыкующееся со здешними нормами и правилась поведения для приличной хоть девицы, хоть женщины.
Лео ещё раз поцеловал меня и исчез, зато вернулась банщица. Она осмотрела разгром, поцокала языком, что-то кому-то приказала, потом завернула меня в простыню, и велела отвернуться – а за моей спиной, кажется, принесли горячей воды. Меня ополоснули, посушили, намазали маслом, расчесали и напоили травяным отваром – вот очень кстати, честное слово, я на него ещё и нашептала тут же, чтобы не встрять.
Лео ждал меня у входа, и наши кони тоже ждали.
– Отправляемся, – он подхватил меня за бёдра и поднял.
Оставалось только сунуть ногу в стремя и схватиться за седло. И вперёд.
Брат Ёж пустил нас, не сказав ни слова. В конюшне Лео разбудил мальчика-служку, и тот принял коней.
– Пошли к тебе, – шепнул у входа в Рассветную башню. – Хочу обхватить тебя и спать. Авось не проспим.
Да. Авось не проспим.
– Ты необыкновенная, Барбара.
