Жанр
Олег Сухов, бывший пират, служит королю Франции, истребляя пиратов с Варварского берега. Герою предстоит найти таинственную Крепость ифритов у границы Сахары. Напряжение нарастает, когда Сухову приходится противостоять враждебным силам.
Едва он сцепился с одним из них, свирепо сопящим сквозь безобразные ноздри наполовину отрубленного носа, как Пьер, бледный от ярости, пронзил безносого насквозь.
Тут и Пончик, успевший зарядить мушкетон, внес свою лепту – пальнул, перебивая ногу тому самому умельцу, что наседал на капитан-лейтенанта.
С раздробленным коленом очень трудно фехтовать, поэтому Жан и граф в две руки уделали калеку. Чтоб не мучился.
Рыжий черноплащечник внезапно взял старт, обошел Быкова и ворвался на террасу. Видимо, рассчитывая уйти через кухню.
С грохотом опрокидывая скамьи, он ломился, пер, и Олег едва догнал его, настигнув в прыжке и повалив на пол.
Рыжий отбивался бешено, но пара хороших ударов по челюсти подействовала вразумляюще.
Сухов вывернул «задержанному» руку и спросил, упираясь коленом в спину:
Рыжий грязно выругался, но закончить витиеватое выражение не успел – Олег сломал ему безымянный палец.
Поток черной брани так и хлынул из ротового отверстия, сменяясь поросячьим визгом – сломался мизинец.
– Дружок, – ласково сказал Сухов, – у тебя еще восемь пальцев. Собираешься и дальше геройствовать? Валяй! Когда я сломаю десятый пальчик, я вернусь к безымянному и сожгу его. Потом сгорит мизинчик. А оно тебе надо?
После третьего пальца рыжий стал гораздо общительней и выложил, что всю их банду во главе с Бертраном по кличке Сивый нанял некий мрачный тип с крестообразным шрамом на щеке.
Он и денег дал, и с оружием подсобил, и эти дурацкие плащи выдал. Хотя чего зря хаять – ночью в лесу в них куда теплее.
Имени своего шрамолицый не назвал, но парочка слуг почтительно обращалась к нему: «Господин Корнелий».
Олег встал, поймал взгляд Пьера и кивнул. Мушкетер тут же заколол рыжего.
– Трое бежали! – воскликнул Пончик, выглядывая из ворот. – Паха с Жекой за ними дунули! И Жан!
Сухов, глянув мельком на бледного трактирщика, крестившегося в дверях, вскочил на коня и выехал на дорогу.
Путь отступления всё еще был виден – день был безветренный, и пыль оседала медленно.
– Вперед! Понч, дождись нас! И оружие собери!
– Понял… – буркнул Шурка. – Угу…
Олег погнал коня по пыльному шляху, да гнедок и сам разгорячился.
Вскоре впереди, за развилкой, показались люди и кони. Двое не хилых ворогов уходили на одной лошади – плащи так и трепетали.
У коняки не было шансов – споткнувшись, животина полетела кувырком, и беглецы почесали на своих двоих.
Жека или Паха – издали не разобрать – выстрелил из Шуркиного мушкетона, да не попал.
