Опытный акушер-гинеколог неожиданно попадает в фантастический мир, где медицина стоит на уровне средневековья. Героине предстоит применить свои знания, чтобы спасать жизни местных жителей, но магия и предрассудки станут её главными врагами в этом опасном путешествии.
Сепсис я еще не лечила, но шанс есть даже палец спасти. Возможно, мизерный, но его я упускать не собираюсь.
В учебнике по целительству писали, что отмершую конечность, какая была у Тая, уже не вылечить, поэтому в его случае нужна была ампутация. Здесь попробую обойтись малой кровью.
Снова скрипнула дверь, и я заметила краем глаза дедулю Бэйнса. Он сделал знак, мол, не мешаю, и отошел куда-то за спину. Стараясь не обращать внимания на чужое присутствие, я прикрыла глаза – так лучше получалось сосредоточиться и нащупать внутри себя ветви силы. Они вытягивались под кожей, наполнялись магией, а фамильяр помогал концентрировать ее в ладонях.
Магическим зрением я видела эти проклятые темные потоки, их испуганное волнение, когда я направила силу к месту раны. Черная клякса окутала золотистую субстанцию, но через несколько секунд сквозь нее стали пробиваться золотые лучи. Целительная сила постепенно растворяла заразу изнутри и двигалась дальше по руке."
"От усилий на висках выступили капли пота, я чувствовала, что горю. Словно это я больна, и сепсис перекинулся на меня. Сражение с болезнью шло тяжело, выматывающе. Рука Лейна подрагивала, и в какой-то момент я испугалась, что могу ее отпустить.
– Эл, напрягись, сосредоточься, – волновался мой маленький помощник. – У тебя получится, нельзя сдаваться на полпути.
Моя магия сверкающими точками оседала в зараженных органах, вытесняя чернильную муть. Там, где целительная сила уже прошлась, разгорался здоровый алый цвет.
Зараза сопротивлялась, вцеплялась зубами в здоровую ткань, как бешеный пес. Пару раз ей удавалось отвоевать назад очищенные территории, и я знала одно – если дам слабину, она захватит тело полностью. Тогда я, истощенная, уже не сумею с ней справиться.
Бешеный магический жар метался в груди. Что-то скрипнуло, а потом я поняла, что это скрипят мои собственные зубы. Еще ни разу мне не было так тяжело, мысль о поражении нет-нет да просачивалась в голову.
– Давай, поднажми, – подбадривал Пискун. – Я собираю последние крохи, ты должна сделать самый сильный рывок.
И я его сделала. Вложила остатки целительских сил, чтобы выжечь последние очаги. В груди что-то лопнуло, руки сами собой разжались, и я упала головой на диван.
Потом, спустя целую уйму времени, послышался голос. Он звучал будто сквозь слой ваты:
– Нейра, с вами все в порядке?
Потерев веки дрожащими пальцами, я открыла глаза. Передо мной маячило лицо нейта Бэйнса – старый лекарь глядел с неподдельным беспокойством.
