Продолжение судьбы графа Елецкого, который уже не является простым смертным. Его ждут радостные и трагические события, перед ним встает вопрос о природе реальности и роли человека в божественном плане. Граф становится активным участником игры высших сил.
Он была жива, правда пульс стал совсем редкий.
Подбежал врач в синей форме и два санитара с носилками.
— Очень осторожно! — сказал им, показав свой графский жетон. — Ее жизнь бесценна!
— Боги! Елецкий! Кто бы мог подумать! — мне на плечо легла теплая рука, голос Ольги я узнал сразу.
— На несколько мгновений не успел! — сказал я, повернувшись к ней.
Ковалевская обняла меня и вдруг пустила слезы. Это было очень неожиданно. Раньше мне казалось, что она просто не может плакать из-за своего холодного сердца. А сейчас по ее щекам текли настоящие слезы. Из-за Айлин!
— Она жива. Очень надеюсь, что ее спасут! — сказал я, смахнув слезинку с ее щеки.
— Ваше сиятельство, мы хотели бы пояснений. Нам не понятно, как вы его так толкнули, что он умер, — вновь подошел ко мне с расспросами старший урядник. Его коллега что-то старательно писал на белых листах планшета.
Я не ответил, глядя как госпожу Синицыну, такую маленькую, щупленькую несут на носилках к вимане, а из ее живота торчит рукоять ножа.
— Объясните нам, что вы с ним сделали! — не унимался урядник. — Почему у него кровь изо рта?
— Иди на хер, — сказал я, глядя в сторону виманы.
— Мы это укажем в протоколе! — высоким фальцетом огласил толстопузый полицейский, стоявший справа.
— И еще укажите, что скоро в банде «Стальных Волков» не останется ни одного живого. Так решил граф Елецкий, — резко ответил я. — Вы же, трусливое быдло, не пожелаете всерьез заняться ими. Вы даже нос не сунете вечером на Махровскую. А если сунете, то только чтобы замять дело за взятку. Поэтому с вами мне разговаривать не о чем. Можете подать на меня донос в канцелярию Имперского Надзора.
Урядник застыл, беззвучно открывая и закрывая рот.
— Резко ты с ними, — сказала Ковалевская, когда мы пошли к центральному выходу.
— Я боюсь, что Айлин умрет, — сказал я, наблюдая за поднимавшейся в небо виманой. — И в этом много моей вины.
— С чего ты взял? Только потому, что ее заманили с твоего эйхоса? Идем сюда, — она потянула меня за рукав между двух клумб. Остановилась, открыла сумочку и достала розовый платок.
Я отвернулся, потому что он напомнил мне цветом волосы Айлин.
— Не только. Если есть время, расскажу, — вимана «Крылатых слуг Асклепия» затерялась среди других черных точек — их за Москвой-рекой виделось множество.
— Я не поехала к репетитору, теперь свободна до шести, — глядя в зеркальце, княгиня вытерла следы поплывшей туши. — Хочешь пообедаем на Тверской? По пути все расскажешь.
