Делает образцы для литья матриц, которыми будем стекло штамповать. Я его сейчас пришлю. Обсудите первоочерёдность работ. У него два пацана в подмастерьях. Тоже уже неплохо резцом владеют
— Завидую я мастеру, что после меня будет с тобой работать, князь, — как-то чуть сдулся немчин, — всё то у тебя есть. И сразу полно помощников. В Кракове мы делали всё вдвоём с моим младшим братом, царствие ему небесное, — Немец смахнул настоящую слезу и ещё больше скуксился.
— Первый раз вижу людей, которые завидуют самому себе. Оставайся, мастер Шваб, в этом городке. Работай спокойно, жену тебя найдём красавицу дочку дворянина, ну рыцаря, по-вашему. А потом и тебя в дворяне запишем. В рыцари. А работы у нас столько, что вскоре и тридцати помощников будет мало. Вон, докторус с нами обедает вместе, мусульманин. У него есть книга его учителя… книги. Шестьдесят томов. И представь, каждую нужно с тысячу экземпляров напечатать.
Потешные после прививки уже возобновили тренировки. Сразу в глаза две вещи бросились. Первая закономерная шестеро новичков были как ходячие мертвецы из фильмов. Они были тощие, низкие и медленные. Даже заторможенные. Это год гонять и кормить надо, чтобы они человеками стали. А второе, что тоже быстро нарисовалось, это то, что за три месяца пока принимал участие в походе судовой рати, Егорка тоже серьёзно отстал от сверстников. А ведь был лучший. Три месяца люди бегали, таскали тяжести, подтягивались на турнике и всякие подъёмы переворотом делали с выходом силой. Некоторые даже сальто уже крутили. Пока Борового не было по его чертежам изготовили рукоход. Ну такая шведская стенка горизонтально в трёх метрах от земли установленная. Егорка и дёрнулся наперегонки по времени со старичками соревноваться. И все его спокойно обогнали, как и в беге, как и в кидании больших и малых гранат. На парня без слёз смотреть нельзя было. Только вот лучшим был, на войнушку настоящую сходил… И стал самым слабым среди сверстников.
— Догонишь. Ты не злись на них, а радуйся, что твои товарищи учатся усердно. Теперь догоняй, — успокаивал Юрий Васильевич чуть не плачущего Егорку.
Как оказалось, князь Углицкий и сам разжирел без движения, и наравне с пацанами уже тоже бегать и подтягиваться не получалось.
Пришлось вместе с Егоркой Юрию Васильевичу высунув язык плестись в хвосте на всех упражнениях.
Пока болели и лечились, пришли все заказанные миномёты и мины к ним. Боровой, как мальчишка, бросил все дела и стал организовывать испытания.
