– Он за новгородские интересы биться не станет, договоров со свенами подписывать, бухты и ряды торговые распределять не будет.
– А то неважно, сын мой, – ласково улыбнулся архиепископ. – Кто же его станет спрашивать? Вече вчера кричало «любо» атаману Заозерскому? Кричало. Хотели они войны со свенами? Хотели. Вот и не будем выступать супротив воли народной. По решению вечевому ватаги и дружины к Нова-городу созывайте. Охотников исполчиться тоже кличьте. Да токмо не ушкуйник-князю в ватагу вписываться, а к вам, хозяевам, под руку. Коли война со свенами общеновгородская, вечем провозглашенная, то и воеводой надлежит новгородскому боярину идти, а не татю залетному. Твои ватаги, боярин Керскский, Господину Великому Новгороду поклонятся, и твои ватаги, Никифор. И твои воины, боярин Александр. Все ваши дружины, дети мои, каждая сама за себя. И окажется после сего ушкуйник-князь не главным атаманом, а всего лишь одним из многих в рати новгородской. Вот тогда пусть и оправдывает славу и обещания свои, пусть первым идет, с людишками своими под стрелы крепостные и ядра корабельные. Сгинет – так и ладно, на все божья воля. А победу принесет – так и хорошо. Он с ватажкой своей пусть побрякушкам мелким радуется, в грабеже добытым, а договор выгодный мы уж как-нибудь без него урядим, глупый чужак нам для сего не надобен. Мир король свенский будет с Новгородом заключать, а не с жалким ушкуйником. С воеводой переговоры вести, а не пьяными татями.
– Умно, – признал купеческий староста Ратибор. – Великой мудростью наградил тебя Господь, отче Симеон. Да только как же с обидой ганзейской? Учинят они нам блокаду али помилуют?
– Коли у нас война со свенами, то какие обиды? Стекольна – город свенский. Коли немцы ганзейские в нем под сабли попали, наша в чем вина? Случайность в том досадная и ничего более. Боярин Керскский! У тебя средь ганзейцев знакомцев много, связи средь купцов большие, договоры длинные по делам разным. Передай союзу Ганзейскому огромные наши сожаления из-за беды приключившейся. Да намекни осторожно, что, коли примут извинения новгородские, то к разговору об условиях мира нового мы их допустим и интересы ганзейские учтем. У них там со свенами тоже споров немало накопилось. Коли же обижаться захотят, то не токмо новых уступок не получат, но и старые могут потерять…
– Льготы новые от короля свенского? – Руки боярина сошлись на груди, друг по другу суетливо побежали толстые и румяные, как морковки, пальчики. – На сих условиях немцы, мыслю, замирятся. Ганзе лишние убытки тоже ни к чему. Вот только поверят ли?
– Поверят, коли воеводой назначим боярина, коему они верят и который за условия уговора устного честью своей поручится.