– Опять свены! – всплеснула руками Елена. – Что за осел упрямый? Мы же с ним договаривались!..
Возможно, она сумела бы вразумить супруга на правильные поступки – но уж очень много хлопот обнаружилось у княгини с переездом на купленное подворье. Там ведь ни припасов не оказалось, ни вещей. А что из мебели осталось – так то старье всякое, немодное или просто обветшалое. Опять же на большое хозяйство: обширный двор, гигантскую кухню, дом преизрядный – много рабочих рук требуется. Елена же с собой всего несколько девок да одну стряпуху взяла. Пришлось слуг новых нанимать.
Хлопоты эти были, однако же, приятными, хозяйка не сетовала. Тем паче что поход на свенов, как знали в городе все через одного, только на начало августа намечался. И она надеялась, что еще успеет вычистить у мужа из головы всякие глупости и направить его ратное рвение в верном направлении. Путь новгородцы сами бьются со свенами за свои интересы! У князей Заозерских найдутся дела и поважнее…
Разразившееся в субботнее утро буйное вече стало для Елены полнейшей неожиданностью. Княгиня, брезгливо относящаяся ко всем этим глупостям с крикливым простонародьем, воображающим себя властью каких-то местных закутков, туда даже не пошла. И очень зря…"
"В вечевой колокол ударил боярин Керскский, одевшийся ради такого случая не в богатую шубу, а в сверкающий добротный бахтерец поверх длинной полотняной рубахи. Голову его венчал островерхий шелом, на поясе висел меч: прямой и широкий, каковые в южных землях Руси успели позабыть.
Народ на его призыв собрался быстро. Набежал простой люд, что приходил на службу в окружающие вечевую площадь многочисленные церкви, торг большой тоже рядом располагался, архиепископ Симеон и купечество знатное после заутрени еще не разошлось.
– Челом вам бью, люд новгородский, – низко поклонился с помоста боярин Буривой, – с обидой на ватажника заезжего Егорку Заозерского! Не желает воин сей Господину Великому Новгороду служить, желает токмо добро с него брать, защиту, да людей ратных, обученных. Не желает Егорка признавать воли вече новгородского, не желает под руку воеводы идти, дабы в поход на свенов безбожных отправиться! Клялся он вам в любви и верности, ан интересам города и республики нашей изменяет! Плюет он на вас и обычаи наши. Сам по себе гуляет и слышать не желает…
– Долой!!! – возмущенно закричали от церкви Жен-мироносиц, заглушая избранного воеводу. – Долой изменника!
– Не нужен нам гость такой в городе! – отозвались в другой стороне площади. – Гнать изменника из Новгорода! Гнать!
– Долой! Гнать! Вон пошел! Прочь! Гнать его из города! Гнать! – захлестнула всю площадь волна ненависти.